Затем его пальцы находят клитор, и моё самодовольство с жалким всхлипом улетучивается. Он наваливается на меня, рыча, когда мне удаётся отпрянуть от его губ. Я скольжу босыми пальцами по полу, а Бен тем временем находит то местечко на шее, прикладывается к нему ртом и нежно посасывает, поглаживая меня между ног. Всхлипнув, я поворачиваю голову так, чтобы дать ему лучший доступ к горлу. Он придвигается ближе и убирает мои волосы в сторону, перекатывая кожу между зубами, а я извиваюсь от его прикосновений.
— Нам, наверное, стоит заняться сексом перед вязкой, — шепчет Бен, прижимаясь членом к моему копчику. — По ощущениям вязка гораздо сильнее.
— Как бескорыстно с твоей стороны предложить мне это, — бормочу я в ответ.
Он накрывает ладонью моё влагалище и осторожно вводит средний палец.
— Удивительно, но я стараюсь быть милым. Тебе правда не надо, чтобы твой первый раз был с Альфой в гоне. — Он издаёт болезненный стон. — Ты охеренно тугая.
Прижавшись щекой к прохладной столешнице, я начинаю покачиваться на носочках, кусая нижнюю губу, когда Бен толкается пальцем глубже. Я настолько мокрая, что почти не чувствую трения, и охаю, когда он медленно добавляет второй палец. Этого всё равно недостаточно. С каждым толчком голосок в моей голове причитает и вопит непристойную чушь, которую я сдерживаю, прикусив губу до крови. Я не лишусь девственности, прижатая к кухонному острову. Это должно быть по-особенному.
Бен проводит кончиком языка по дремлющей железе. Нас разделяют только его спортивки и мои стринги, при этом и те и другие, я знаю, пропитаны моими выделениями. Он за пару секунд может полностью в меня погрузиться. От этой мысли я издаю стон, и, услышав его, Бен мурлычет — будто хвалит меня.
— Хочешь лечь? — хрипло спрашивает он.
Я киваю. Бен вытаскивает пальцы и обсасывает их, пока ведёт меня за руку в свою спальню. Сердце колотится, а коридор как будто ходуном ходит. Я хочу этим заняться, но не знаю, сколько в этом желании меня, меня настоящей.
Бен притягивает меня к груди и целует, и я приподнимаюсь на цыпочках, целуя его в ответ. Он пытается расстегнуть первые несколько пуговиц на блузке, затем, проворчав что-то, просто срывает её одним махом. На заплетающихся ногах мы подходим к кровати и, целуясь, отчаянно стаскиваем друг с друга оставшуюся одежду. Я стягиваю с него спортивки, обхватываю член, и Бен, замерев на миг, стонет мне в губы. Он обхватывает мой затылок и целует меня, спускаясь до железы, в которую всасывается ещё сильнее, чем раньше. В ушах звенит, а во рту ощущается пряный привкус.
Слава богу, на члене пока нет узла; вздрогнув от воспоминаний о нём, я размазываю по головке бусину предэякулята. Хотя бы раз мы должны сделать это на трезвую голову.
Альфа-мозг начинает активизироваться, когда с меня слетают юбка и трусики. И, кажется, он врубается в то, что происходит, гораздо позже меня; я напрягаюсь, стоит Бену усадить меня на край матраса. Он крепко обнимает меня за талию, проводит пальцами по волосам на затылке, чтобы я не трепыхалась, и кладёт на кровать. Я хочу этого, правда хочу, но мой Альфа-мозг — та ещё гордая сучка.
Бен становится на колени между моими бёдрами и, накрыв нас одеялом, кусает железу сильнее. На минуту волна удовольствия умиротворяет, и я с облегчением вздыхаю. Располагая нас поудобнее, он меня не отпускает — и это правильно, ведь если он это сделает, я ему глаза выцарапаю. Я улыбаюсь про себя, опьянённая гормонами, феромонами или что там пульсирует у меня в железе.
Мы не в состоянии долго разговаривать. Бен на секунду отпускает меня, чтобы спросить: «Ты уверена?», на что я шиплю и брызжу слюной, словно разъярённая кошка, впиваясь ногтями ему в спину. Он рычит от боли и прихватывает железу жёстче, почти до крови, на что я расслабляюсь и виновато всхлипываю. Ну, мне, по крайней мере, удаётся кивнуть.
Он придвигается ближе, притягивая моё колено к своему бедру, и я чувствую, как в меня утыкается головка члена. Задыхаясь, я приподнимаю бёдра и впиваюсь ногтями в его лопатки, хныкая с каждым дразнящим толчком. Бен блаженно выдыхает и просовывает руку под подушку у меня за головой, медленно продвигаясь глубже, давая мне то, что я хочу. Презерватив был бы сейчас к месту… да-да.
Поначалу это необычно — как будто моя плоть слиплась, а он её раскрывает, но по ощущениям это просто охуенно. Альфа-мозг отключается, и я всё громче и отчётливее слышу голос, бормочущий о щенках.
то, что надо, заливается он трелью, ах… как хорошо он растягивает… пара
Бен отпускает железу и вылизывает нежную кожу, мягко двигая бёдрами, чтобы глубже в меня войти. Вцепившись в его спину, я только и могу, что охать и ахать, ёрзая пятками по матрасу вне себя от кайфа. Каждый раз, когда он лижет железу, я намокаю всё сильнее, чувствуя давление и наполненность Беном. Я слышу, как он тяжело дышит мне в шею.
— М-м… охуеть! — вырывается у него. — Ебать, это похоже на… — Он нежно прикусывает мою челюсть, когда я мяукаю от наслаждения. — Хорошая девочка. Моя умница.
Я извиваюсь, мыча всё, что приходит в голову. Не знаю почему, но от удовольствия мне уже на всё пофиг. С утробным рыком Бен полностью погружает в меня член, затем покачивает бёдрами. Несмотря на то, что он удерживает свой вес на предплечьях, я зажата под ним и чувствую себя необыкновенно спокойно и умиротворённо. Что-то, что я не в состоянии контролировать, полностью поглощает мою тревогу.
— Пожалуйста, — умоляю я, не зная, о чём и прошу.
Очевидно же, что Бен не может прочесть мои грёбаные мысли. Он целует меня в щёку, пока всаживает член, и я слышу, как в унисон с его рывками скрипит кровать. Я цепляюсь пятками за его икры, трусь об него клитором, а он матерится и снова кусает мою шею. Это просто обычный секс, у нас с ним даже нет полового цикла. На что же тогда, чёрт возьми, похоже то, другое?
— Что? — кряхтит он. — Хочешь кончить? Хочешь, чтобы я наполнил тебя спермой? — Бен тяжело дышит и опять матерится. — Блять, ты охуенно тугая!
— Щенки… Хочу щенков. — Я блуждаю взглядом по потолку и двигаю бёдрами.
Хотя на самом деле нет. Наверное. Мои мысли путаются, и я пытаюсь подаваться навстречу, вцепившись в его спину. Он большой и сильный, и подарит мне больших и сильных малышей. Всё просто.
Он фыркает, как будто смеётся.
— У тебя даже течки сейчас нет, маляв… — Он чмокает меня в щёку, не закончив фразу. — Думаю… это уже не смешно.
— Это никогда не было смешно, — говорю я, задыхаясь.
— Да это пиздец как смешно… и не съезжай с темы. — Бен скользит рукой по моей ляжке и шепчет мне на ухо: — Теперь ты хочешь, чтобы я уложил тебя на лопатки?
Я краснею.
— Ты можешь не болтать?
— Нет. — Он утыкается носом мне в висок, придвигаясь ближе. — Ну что, перевернуть тебя на живот и дать то, чего ты так жаждешь?
Меня пронзает дрожь возбуждения, а тупой блядский голос решительно соглашается с этой идеей. Бен вытаскивает член и плавно переворачивает меня на живот; я вскрикиваю, когда он рывком поднимает мои бёдра. Одеяло сползает с нас, и он вновь толкается в меня с низким стоном. Я кусаю подушку и тяжело дышу. Господи Иисусе! В этой позе проникновение гораздо глубже и, пожалуй, её я предпочитаю больше.
Бен сжимает мои бёдра и замирает.
— … Ладно. Я кончу, если мы ещё раз поменяем позу. — Он тяжело дышит и стонет. — Блять, хреновая была идея.
Мне до смерти охота пошевелить бёдрами, но я молчу и жду, пока он возьмёт себя в руки. Большими пальцами он потирает мою задницу и, внезапно наклонившись, наваливается сверху. Его рука опускается между моими ляжками, и я, не в силах противиться порыву, подаюсь навстречу его прикосновению.
Он довольно выдыхает мне в волосы и целует меня в висок.
— Вот так я повяжу тебя и дам щенков, которых ты так хочешь.
— Блять, да заткнись ты…
Бен дёргает меня за волосы и сильно кусает воспалённую железу. Я выгибаюсь и сдавливаю член, ощущая внутри острую боль. Кряхтя, он вбивается в меня быстрее, а голосок по-прежнему вынуждает меня нести долбаную ахинею.