Я улыбаюсь.
Как только Бен удовлетворяется своей заботой, мы выходим на улицу, окунаясь в солнечный денёк, как новоиспечённая Альфа-пара. Хотя, чтобы стать парой официально, нам нужно дождаться, когда течка и гон наступят одновременно. Я заливаюсь румянцем при воспоминании о прошлой ночи и сегодняшнем утре. Мы натрахались, наверное, на несколько месяцев вперёд.
Моя шея превратилась в сплошной красно-пурпурный кошмар. Бен зыркает на пялящихся прохожих и переплетает свои пальцы с моими, кривя верхнюю губу. Его чёрные волосы собраны в пучок, и видно, что по шее спускаются мои ответные укусы. Всё в нас просто кричит о том, что мы Альфа-парочка. Омеги и Альфы так не трахаются. Мы животные до мозга костей.
Торговый центр — в нескольких минутах ходьбы. Мы бесцельно бродим по этажу, ощущая взгляды и запахи других пар. Для таких, как Кайдел — Омег на супрессантах — толпа, в которой рыщут Альфы, вынюхивающие бесхозных Омег, — самое опасное место. Бен становится агрессивным среди Альфа-самцов, я — среди Омег-самок, а затем мы меняемся ролями. Это возбуждающе и странно. Мы ревнуем друг друга.
Бен ухмыляется, глядя на меня, пока мы зависаем в Victoria’s Secret. Он прислоняется к стене, скрестив на груди свои крепкие руки, а девушки открыто на него пялятся. Я сдерживаю ответную ухмылку, пока выбираю трусики, стараясь сделать вид, будто мне не впервой этим заниматься.
— Что? — бросаю я ему.
— Я теперь кое-что чувствую. — Он выдёргивает у меня из рук трусики размера «М». — К примеру, что ты волнуешься и не понимаешь, что делаешь.
Я смотрю на него исподлобья.
— У меня эм-ка!
— Да-да, в упаковках из Волмарта. Бери эс-ки, и ещё парочку стрингов захвати. — Он отталкивается от стены и самодовольно на меня смотрит. — Пойду подберу тебе комплектик, малявка. Не уходи далеко.
Тьфу! Я показываю ему в спину язык и сгребаю те трусы, что под руку попались. Да пошёл он!
Но эмоции, о которых он говорит, во мне действительно есть. Бен излучает тёплое счастье. Он сыт, как будто наконец-то съел большую порцию еды после многолетнего голода. Иногда его одолевают тревога и страх, но он думает обо мне и снова преисполняется радостью. Это странно. Теперь я — источник его счастья. Всё, о чём он думает, и всё, что делает, вертится вокруг меня, и это беспокоит, но в то же время приносит удовлетворение.
Бен возвращается, неся на пять гарнитуров больше, чем планировалось. Он не даёт мне их рассмотреть и набирает ещё трусиков, стоит мне показать те, что я нашла. Он приобретает футболки, толстовки и спортивки, и девушки вокруг нас глазеют на то, как мы спорим. Я ему что, чёртова ходячая реклама?!
Мы продолжаем в том же духе, скупая джинсы, юбки, блузки. Бен начеку и сообщает, если что-то с чем-то не сочетается. Он несёт мои пакеты, и я робко начинаю чувствовать себя счастливой. Я никогда раньше не обновляла гардероб полностью. Бен покупает всё, что бы я ни попросила, и даже больше. Он счастлив так же, как и я, но у меня предчувствие, что это ненадолго. Так всегда бывает. Жизнь любит вставлять палки в колёса. И, хотя пока всё и спокойно, я продолжаю ждать подвоха.
Как только мы возвращаемся домой, мне приходит сообщение от Роуз. Она хочет потусовать, и Финн тоже; По возьмёт с собой Джессику. По закону никто из нас, девчонок, пока не имеет права пить алкоголь, но разве кто откажет в просьбе трём Альфа-самцам? Я отвечаю ей и слышу, как Бен чешется. Подняв взгляд, я вижу, как он проводит ногтями по горлу, оставляя красные следы на светлой коже.
Он рычит.
— Этой пизде Кайдел лучше там не появляться.
— Господи, да она же ещё ребёнок. Остынь.
— Она знала, что делает! — рявкает Бен, расхаживая взад и вперёд, и я чувствую, что в воздухе как будто что-то искрит. — Готов поспорить, поэтому она сюда и приходила. Слишком поздно. Ты моя.
У меня вырывается смешок, но его собственничество я не поощряю. То предчувствие снова тут как тут.
Мы встречаемся на том же месте, куда меня когда-то тянул голосок. Стемнело. Роуз и Джесс посмеиваются над укусами у меня на шее; Бен хватает меня и самоуверенно предлагает укусить ещё, а По с омерзением за нами наблюдает. Финн как будто отгораживает Роуз от Бена; возможно, он чувствует то, чего не чувствую я, но он всё время держит её возле себя. Роуз всё твердит про то, как он нежен, как трепетно к ней относится.
Бен подобным абсолютно не озабочен. Он тискает меня, точно ребёнок любимую игрушку, боясь, что её отнимут. По пути мы всё спорим и спорим друг с другом, даже оказавшись в тёмном, содрогающемся от музыки клубе, окутанном запахом пота и алкоголя. Я хочу, чтобы он перестал, блять, тянуть меня всюду за собой, а он — чтобы я заткнулась нахер и позволила ему это делать.
— Вы такие угарные, — смеётся Джесс, когда По уводит её на танцпол.
Я высвобождаю запястье из огромной руки Бена и шлёпаю по ней, стоит ему вновь попытаться меня сграбастать. Он рыкает на проходящую мимо Омегу, и та прикусывает нижнюю губу. Я замечаю, что несколько Омег как-то странно на него посматривают. Они явно волнуются, но в то же время проявляют интерес, следя за ним исподтишка. И я не понимаю почему.
Бен пьёт. И пьёт. И пьёт. Он начинает громко разговаривать и надо всем смеяться. Я проскальзываю на диванчик к Роуз и вижу, что она смотрит на него так же, как и другие Омеги. По бухой в хлам, Финн стремится его в этом догнать, а она наблюдает за Беном.
Я потягиваю пиво и качаю головой.
— Что, он пахнет так же нагло, как и ведёт себя?
Роуз на меня не смотрит. Она, должно быть, уже пускает слюни.
— Разве ты не чувствуешь? — мямлит она.
— Не чувствую чего?
Она зыркает на меня своими тёмными глазами и хмурится. Я чую, как рвутся наружу её омежьи феромоны, но течки у неё нет.
Она как-то нервно смеётся.
— Э-э… Рей, у Бена гон начинается.
Даже голосок слегка озадачен. Гон? Но я не ощущаю ничего необычного. Я размыкаю губы, чтобы втянуть витающие в зале запахи, но ничего аномального мой нос не улавливает. Разве не должна я чувствовать это так же, как он чувствует мою течку? Разве не следует мне слететь с катушек и наброситься на него? Я делаю ещё один глоток пива.
— Самая жара начнётся через пару дней, — спешно добавляет Роуз. — Омеги чуют это раньше.
— Оно и видно, — бормочу я, подмечая, что Омеги подбираются всё ближе.
Роуз вздыхает и закатывает глаза.
— Будто мотыльки на пламя, да? Я отсюда и с места не сдвинусь. Держу пари, к концу ночи он подерётся с По.
Они реально как будто заворожённые — передо мной разворачивается настоящий брачный танец, который я совсем не понимаю. Тысячи лет в рабстве у своих гормонов и побуждений, а всё там же, где и начинали. Бен — как валерьянка для кошек, и неподалёку от него ошиваются другие Альфы, нацеленные на зацикленных на нём Омег. Происходит нечто животное. Подспудное. Течных здесь нет; нет крови в воде, на которую стянулись бы акулы. Всё это едва заметно.
Я допиваю пиво и выхожу на разведку. Бен потягивает виски, развалившись на стуле и делая вид, что не замечает подкрадывающихся Омег. Он ловит мой взгляд, и я ощущаю исходящий от него пряный и терпкий шлейф — первые намёки на гон. В конце концов мы лишь животные, следующие выработанному эволюцией желанию размножаться.
Бен ставит стакан, наклоняется и притягивает меня к себе на колени. Я начинаю шипеть на сидящую чересчур близко девушку, и По разражается смехом. Финн уходит, стоит Бену прижать меня спиной к своей груди, и по какой-то неведомой причине все подступают ближе, чтобы поглазеть. Вокруг нас человек десять — совсем не много, но кажется, что их гораздо больше.
— Куда ты собралась? — произносит заплетающимся языком Бен. Он держит меня за бёдра и нюхает волосы. — Хочешь пойти домой и надеть что-нибудь из той хрени, что я сегодня тебе купил?
— Отъебись! — рявкаю я.
Напряжение в зале усиливается. Бен хватает меня за подбородок и пытается добраться до горла. Голосок что-то шелестит, не желая давать отпор. Теперь я чувствую вкус гона, и мой разум затуманивается, отказываясь ему сопротивляться. Бен растопыривает пальцы своей огромной руки, лежащей у меня на животе, и сосёт мою истерзанную железу, пока другие наблюдают за нами, перешёптываясь. Вот он, белый кит. Шанс увидеть подобное выпадает раз в жизни. Абсолютное доминирование над доминантом. У Омег от изумления челюсти отпадают.