— Твою мать! — Он задыхается и всхлипывает, затем утыкается лицом мне в шею, ёрзая на мне сверху. — Господи Иисусе!
Непреодолимая жажда трахаться начинает угасать. Бен переворачивает меня, беспомощную, задыхающуюся, набок, частично наваливаясь сверху. Мурлыкание вибрирует у него в груди и горле, и, перетащив с пола одеяло, он начинает им нас обмахивать. Мы потные и насытившиеся. Я вот-вот засну.
Бен целует меня в затылок, придвигаясь ближе. Спиной я чувствую, как мерно, как удовлетворённо бьётся его сердце. Я… в норме? Я не хочу никуда убегать. Здесь я в безопасности.
Некоторое время мы молчим. Бен зацеловывает мою шею и затылок, водит кончиками пальцев по рёбрам. Наверняка он, как и я, обдумывает произошедшее, не уверенный, что всё случилось по обоюдному согласию. Но изнасилованной я себя не чувствую. Мне давненько не было так хорошо и спокойно — словно я наконец могу расслабиться. Я полностью в гармонии с собой.
У моей пары всё ещё гон, хотя это и должно прекратиться после вязки. Во рту — его вкус; я чувствую его потребность быть нужным. Я не знаю, смогу ли дать ему то, чего он хочет, но с этой минуты всё будет гораздо проще. Больше никаких вопящих инстинктов, которые не дают, блять, даже просто поблагодарить его за элементарные вещи.
Он ритмично посасывает мою железу, выпуская очередную порцию спермы, и нас накрывает волнами наслаждения. Это расслабляет, словно… словно когда тебе почёсывают спинку. На следующей струе Бен кладёт ладонь на мой живот ниже пупка и трётся внутри, сильно и жёстко. Я чувствую, как во мне хлюпает сперма. Это пиздец как заводит.
— Ты получишь больше, когда мы вернёмся домой, — шепчет он, касаясь губами моего затылка. — Я устрою тебе уютное гнёздышко и принесу всё, что только пожелаешь. Я позабочусь о том, чтобы мать моих щенков была счастлива, а иначе она будет вправе выцарапать мне глаза.
Не успеваю я ответить, как тяжёлая металлическая дверь открывается. Бен напрягается и рычит, поправляя одеяло, чтобы укрыть меня ещё больше, и в конечном итоге натягивает его мне на голову. Я моргаю, видя перед собой лишь зеленоватый свет.
— …Бросить её здесь, будто она грёбаная племенная кобыла! — звенит резкий, раздражённый женский голос. — Некомпетентные ублюдки! Вы ей психику покалечите!
Бен рыкает и перегибается через меня. Я чую в комнате Альфу и быстро соображаю, что ею является эта женщина. Сердце колотится всё быстрее, и моя пара, завозившись рядом, запихивает мне узел ещё глубже. Это провоцирует очередной выплеск спермы, и я закатываю глаза. Господи, как же унизительно…
Женщина громко смеётся.
— Я не боюсь тебя, скотина. Дай мне посмотреть на неё.
— Убирайся, — рычит Бен.
Слышится стук каблуков. Одеяло стягивают, и я моргаю, ослеплённая светом, ловя пристальный взгляд нависшей над нами высоченной блондинки. Бен шипит и плюётся, и тогда она ухватывает его челюсть, вмиг заставляя замолчать. Я вжимаюсь спиной в его грудь. Вид этой дамы пугает до чёртиков, но я узнаю её; она была на обложке книги. Фазма.
Она надменно улыбается Бену.
— Знаю-знаю, ты не привык, что тебе отказывают, не так ли? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? — Её длинные пальцы сжимают сильнее. — Что ж, у меня плохие новости. Эта девочка не твоя собственность, и градус истерии не имеет никакого значения, ты, зверюга.
Фазма отталкивает его и, присев на край кровати, обращается ко мне. Она обладает мощной аурой. Мне она, слава богу, улыбается.
— Здравствуй, Рей. Я Фазма. Ты в порядке? Он тебя принуждал?
— Э-э… нет. То есть… наверное, нет.
— Ладно. — Она гладит меня по голове и встаёт. — Потерпи немного, дорогая. Я буду ждать на улице, когда всё закончится. — Её голубые глаза зыркают на Бена. — Все они обожают говорить, что ничего не могут с этим поделать, хотя на самом деле вы можете. Верно, зверёк?
Он цепляется за меня, как будто боится, что я исчезну. Фазма бросает на него последний испепеляющий взгляд и оставляет нас в покое. Нахмурившись, я смотрю ей вслед. Бен не принуждал меня. Мы лишь сделали то, что следовало.
Ведь так?
====== Bona Vacantia (Бесхозное имущество) ======
Бен по-прежнему взбудоражен, когда я слезаю с узла. Словно животное, он пыхтит и фыркает, нюхая мои волосы, пока я одеваюсь. Я отмахиваюсь от него, фыркая в ответ, но он просто ненасытен. Он рычит, когда мы выходим из комнаты, и всю дорогу держится на шаг позади. Сейчас мне гораздо лучше — я мыслю ясно и здраво. Наверное, мы во многом поменялись местами: в гоне ему хреновее, чем мне в течке.
Я кидаю на Бена сердитый взгляд через плечо.
— Тебе нужно успокоиться. Эта чикса Фазма явно не фанатеет от Альфа-самцов.
Он хмыкает и утыкается носом в мой лоб.
— Ты — моя сука. Я заделаю тебе ребёнка, а её кокну.
— Да что ты говоришь! — Я хватаю Бена за подбородок и трясу его бестолковую башку. — Это и есть твои невъебенные планы на жизнь? Обрюхатить меня и сесть за убийство?
Бен приподнимает меня, пригвождает к стене и вжимается своим необычайно горячим телом. Его тёмные глаза полуприкрыты, в них плещется похоть. Медсестра поспешно проскальзывает мимо нас, пока он опускается губами к моему горлу и ухватывает зубами метку, фыркая словно дикий зверь. Он рывком подтягивает мою голень к своему бедру и устраивается у меня между ляжками, потирая членом пах. Смущённая, я раздражённо пыхчу и толкаю его в широкую грудь. Из-за метки я превращаюсь в какую-то слабачку.
— Первым делом я убью её, — бормочет Бен, задевая губами метку, — потом отвезу тебя домой и опять повяжу. — Он шарит ладонями по моим пижамным штанам. — Снимай.
— Бен, богом клянусь…
— Он ещё неделю будет таким.
Мы оборачиваемся и видим Фазму, стоящую в коридоре, в паре шагов от нас. Бен кривит верхнюю губу и всё так же держит меня у стены, не желая отпускать. Он рычит, прожигая блондинку взглядом, затем возвращается к нежному посасыванию метки. Вскинув бровь, Фазма в два счёта сокращает между нами расстояние и оттаскивает от меня Бена за ворот рубашки.
Он резко разворачивается к ней, рыча, на что она рычит в ответ. У меня нет никакого желания выяснять вместе с ними, у кого крепче яйца, и я закатываю глаза, когда Бен делает выпад кулаком, от которого Фазма успешно уворачивается. Я отдёргиваю его, пытаясь не дать им перегрызть друг другу глотки.
— Так! — рявкаю я. — Фазма, что вам от нас нужно?
Она бросает на него свирепый взгляд.
— Пейдж Тико рассказала мне о твоей ситуации, Рей, и я согласилась прийти, чтобы привлечь тебя к своему делу. Я понятия не имела, что у этой скотины гон. Он ещё долго не отвалит, не даст нам нормально поговорить.
— Она — моя пара! — шипит Бен и по-хозяйски сгребает меня в объятия, сжимая так сильно, что я начинаю хрипеть. — МОЁ!
Кряхтя, я скребусь о его предплечья.
— Привлечь к делу? Вы разве не адвокат Альфа-пар? — Я гляжу на неё хмуро. — И почему вы всё время его оскорбляете?
— Да, но я больше заинтересована в правах женщин-Альф. — Фазма засовывает в передний карман моей пижамы визитку. — Вот потерпишь неделю это чудовище и всё поймёшь, думаю. Позвони. Сейчас он нас наедине не оставит.
Слова Фазмы меня слегка выбешивают. Наверное, потому, что пока свежи наши с Беном узы и я чувствую себя под его защитой, но то, как мы с ней встретились впервые, вызывает у меня привкус горечи. Мне не нужно освобождаться от Бена. Да, временами он невообразимый придурок, но сейчас у него гон, и он ничего не может с этим поделать. И даже если б мог… Кто его знает.
Она уходит, не сказав больше ни слова.
Я выписываю Бена из клиники, и мне удаётся доставить его домой без человеческих жертв. По пути он снова начинает постепенно сходить с ума, еле передвигая заплетающиеся ноги, прикрывая глаза с расширенными зрачками и рыча. Внутри всё скручивает от ужаса. Да неужто он будет таким неделю? А мне что прикажете делать — быть его нянькой?