Как бы мне не хотелось и самой быть в этом такой уверенной, но один совместно проведенный день еще ни о чем не говорит.
Еще раз, напоследок, захожу в нашу с Вениамином переписку. Мои утренние сообщения так и висят не прочитанными, но это и не удивительно, беря во внимание то, что последний раз он был онлайн в три часа ночи.
Возможно, ответь я вчера, я бы была в курсе где он так долго был, в Карусели или другом месте, но все так закрутилось, что на это не осталось никаких сил.
Дядь Вова, в своей привычной манере, после недолгих пререканий с бабулей, вызвал доктора на дом, чтобы тот ее осмотрел. Мужчина прибыл через минут пятнадцать и быстро получив всю информации о самочувствии и измерив давление закомандовал вести больную в клинику на дообследование. Где мы и провели остаток вечера.
Дела оказались еще хуже чем мы думали, бабуля была на грани инфаркта. Но ссылаясь на мольбу той не оставаться в больничных стенах, ее под расписку отпустили домой с целым мешком лекарств.
Конечно же, я подразумевала, что все эти пирожочки и любимые колбаски, могут усугубить и без того критичную ситуацию с избыточным весом бабули. Мы не раз говорили с ней об этом. Но при мне она не ела их почти. А я, понимая, что другого занятия, кроме как готовить и печь, у нее после переезда не осталось, не могла запретить ей заниматься любимым делом. Сама помогала подготовить всё на столе, чтобы не лазила, не искала. Но теперь, наверное придется.
Нам дали пять дней. Если за это время бабуле лучше не станет, ей нужна будет операция.
Ее бы и сейчас сделали, но упрямство бабули было на высшем уровне, ни в какую не далась. А настаивать и расстраивать, в таком состоянии, для нее еще хуже. Потому доктор и дал добро на эти несколько дней, с условием соблюдения всего прописанного им лечение и полного покоя.
Дядь Вова, как всегда, все затраты взял на себя, и сказал что и обо мне позаботится, даже если ей нужно будет какое-то время побыть в больнице.
А я одна жить не боюсь, да и тоже была за то, что бы бабуля под присмотром была.
Пережить еще раз то, когда нашла ее лежачей на кухне, вряд ли смогу.
Не понимаю как тогда еще скорую вызвала, та благо быстро приехала и откачала. Бабуля тогда на отрез запретила кому-либо говорить об этом. Я послушалась, списали всё на переутомление. Потому сейчас, когда домой захожу, сразу бабулю окликаю, так спокойней, что снова ее в таком состоянии не обнаружу.
Открыв дверь, заглядываю в ее комнату. Телевизор еле работает и бабуля мирно сопит. Хорошо.
К себе возвращаюсь и взяв в руки напечатанные листы, которые вызубрить на понедельник надо, принимаюсь их читать.
13
- Бабуль, я пойду прогуляюсь, ладно? - свесившись над дремлющей женщиной информирую. В ответ она лишь слабо кивает и отворачивается закрыв глаза.
Доктор говорил, что выписанные им лекарства ее расслабить и успокоить должны, но я не думала что до такого состояния. Она практически не вставала и толком не ела. Нужно будет завтра узнать нормально ли это. А то она вроде бы и здесь, но в то же время я уже по ней соскучиться успела, дома тихо-тихо.
На телефон падает: Я подъехал и я, подбадривающе погладив бабулину руку, иду одеваться.
Осталось обуться и накинуть бомбер.
Наверное, если бы не событие прошлых суток я бы прыгала до потолка от того, что меня пригласил на чай самый красивый парень в универе. Меня! Осталось поцеловаться и все, можно фастаться Соньке. На что мы там спорили, на сникерс? Она то со своим америкашкей увидится только в понедельник. А у нас есть и сегодня и возможно завтра.
Снимаю в прихожей с крючка сумку и выхожу. Пока на лифте спускаюсь быстро вытираю влажными салфетками кроссовки и поправляю волосы, кажется что они лезут и в рот и в глаза. Волнуюсь очень.
Когда он написал я уже во всю была погружена в историю развития табачной компании и даже не слабо так прониклась. Оказалось, даже такое пагубное дело имеет богатую и не скрою, интересную историю. Проигнорировать его предложение было бы смерти подобно, даже если бы я и хотела построить из себя неприступную и выжидающую принцессу вряд ли достойно выдержала даже час.
Выйдя из парадного я начинаю активно искать глазами Вениамина. Проверяя телефон на наличие новых уведомлений фиксирую лишь мое последнее ОК. Вылетаю и сжав его сильнее в руке иду к дороге. Может не понял, или там ждет. А может у него что-то изменилось? Срочное? Думаю я и уже успеваю немного расстроиться, но сделав несколько шагом меня сзади оглушает звук клаксона, что я аж подпрыгиваю.