– Да, как-то так получается, – склонила голову набок. – Работа – это и есть моя жизнь. И, когда я не могу точно понять, в чем проблема, это довольно сильно угнетает.
– Ты справишься, – Лео рваным жестом пожал мне плечо и, резко развернувшись, бросил, – отдыхай, увидимся завтра.
Находясь в расстроенных чувствах, прошла сразу в спальню, переоделась, зажгла ночник и под его неярким светом занялась расшифровкой. Это уже существенно так отдавало одержимостью, но ничего поделать с собой я не могла.
Я почувствовала странный холод и жуткую, все усиливающуюся головную боль. Веки настолько отяжелели, что открыть глаза получилось не сразу. Но и толку от этого было не много, все расплывалось. Я только и смогла понять, что сижу на чем-то очень твердом и холодном, привалившись спиной к чему-то такому же по ощущениям, а вокруг темно, хоть глаз выколи. Дурнота накатывала волнами, даже дышать получалось с трудом. Чувствуя нарастающую панику, слепо зашарила руками вокруг себя. Везде был камень. Но как я очутилась в одной ночной рубашке где-то посреди каменного темного коридора? Нащупав стену, попыталась подняться, опираясь на нее, но ноги подвели, и я с глухим стуком рухнула вниз, больно отбивая колени о каменный пол. Попробовала двигаться на четвереньках вдоль стены, ведя по ней одной рукой. И через несколько таких шажков поняла, что мне становиться все хуже. Голова уже болела так, что держать глаза открытыми не было никаких сил. В одолевающей панике попыталась закричать, но голоса не было, только какой-то сдавленный хрип. В один момент осознала, что стены давят на меня. Что именно от них идет такое странное угнетение. И такое знакомое…
– Я на этаже верховного… – ошарашено прошептала, пытаясь снова открыть глаза.
Нужно было срочно искать выход, еще немного, и это место доведет меня до обморока, а там и кома не за горами. Но вдруг где-то впереди зажегся свет, раздались шаги.
– Ашира, у тебя паранойя, тут никого быть не может, – раздался недовольный мужской голос, но распознать его я не смогла, голова слишком болела, убивая всю умственную деятельность. – В замке самоубийц нет. Если только одна, но за ней Ист смотрит…
– Проверь, малыш, чувства никогда меня не обманывали, – старческий, явно женский голос был для меня полной неожиданностью.
Но тут вслед за голосом пришла такая адская боль, что я не удержалась даже на четвереньках и упала на пол плашмя. Все поплыло, голоса говорили что-то еще, но услышать их могла не всегда, еле удерживаясь на границе сознания.
– Какого иного?!
Кажется, меня подняли на руки и куда-то понесли. Я попыталась открыть глаза, но, даже когда это простое движение мне все-таки удалось, не смогла толком разглядеть перед собой ничего, все было слишком расплывчато.
– Малыш, ты не успеешь, если…
– Ты же знаешь, что мне нельзя!
– Но она гибнет…
– Иные тебя забери!
Как в бреду, я видела перед собой силуэты, но была не в состоянии их опознать. Я попыталась объяснить, что меня нужно отнести в восстанавливающую кабину, но вместо слов вырвался только слабый хрип, дышать стало практически невозможно, я начала задыхаться.
И внезапно ощутила на своих губах чужие. Холодные, твердые и даже грубые, но они несли так необходимый сейчас воздух. Пока меня касались эти губы, я могла дышать, даже невозможная боль становилась легче. Сейчас мне хотелось только одного: чтобы этот поцелуй не прекращался, потому что он дарил жизнь. А смогу ли жить, когда эти губы перестанут меня касаться – этого я не знала. Поэтому, когда поцеловавший меня все-таки отстранился, рефлекторно потянулась за ним, но на плечи резко надавили, не давая подняться.
– Что мог, я сделал. Усыпи ее, – раздался все тот же голос.
Потом мне на лоб опустилась теплая рука, и я ушла в спасительную темноту…
– Что ты здесь делаешь? Джанет, ты меня слышишь?! Что с тобой?! – голос, который звучал рядом, снова показался знакомым.
Кое-как раскрыла глаза. На этот раз зрение было четче, и я смогла разглядеть перед собой Лео.
– Что? – сипло проговорила, не узнавая собственного голоса. – Что случилось?
– Это я у тебя спрашиваю, как ты тут оказалась? – демон обеспокоенно оглядел меня на предмет повреждений. – Колени еще ободрала на той бровке, – укоризненно покачал головой мужчина.
– Как? – выдохнула, резко оглядываясь. Темный коридор, каменные стены и пол. Это там, где я сейчас сидела, лежал ковер, а при входе все было каменное.