Вдруг юнец с едва пробившимся пушком на лице снова завел свою песню:
Где живет Бог Кто знает… Другие подхватили: Где живет Бог Кто знает…Дальше юнец пел уже один, а остальные хлопали в ладоши и повторяли: «живет Бог, живет Бог, живет Бог».
Юнец с едва пробившимся пушком встал и взял за руки обоих соседей, самого красивого с золотыми завитками пейсов и самого высокого с лицом белым, как кусок полотна с дырками на месте глаз и рта.
Старый Таг подбежал к нему:
— Разве так можно? Подумайте сами, дорогие вы мои! Я уже вам один раз сказал. Она в доме. А вы хотите танцевать? Теперь каждый день может стать последним!
— Конец света? — Юнец с едва пробившимся пушком на лице склонил голову набок и прикрыл глаза.
— Да, конец света! — крикнул старый Таг.
— Ну и что? — Юнец засунул пальцы за отвороты лапсердака. — Значит, мы услышим рог Мессии.
— Я уже слышу его шаги. — Он опустил руки и сел на лавку. — Танец поднимает человека на три пяди над землей. А Мессия — в пении.
Кантор, сын кантора, сидел в конце стола, около мальчика с глазами на пол-лица, высунув вперед кривую ногу.
— О, да, — воскликнул он, — всё в пении! Избавление придет через пенье. Для ангела музыка — все равно что добрый поступок человека. И обруч вокруг солнца вертится, как музыкальный волчок, пронизывая все небеса. Отец мой, да будет благословенна его память, рассказывал мне, как еврей учитель вел детей в синагогу молиться. И что же делает сатана? Оборачивается вурдалаком, подлый пройдоха, по-собачьи лает, детей пугает, дети врассыпную, а он ну колотить их палкой, хлестать без разбору плетью, кого смолою мазнет, кого огнем обожжет. Раз, раз, и окончена битва, бах, бах, и конец молитвам. Что же делает еврей учитель? Конечно, как всякий человек плачет. А вурдалак лает и скачет. «Не убивай беззащитных овечек! Я за душу твою поставлю три свечки». А вурдалак знай себе смеется-хохочет. Еврею учителю худо, силы уже на исходе, он плачет и думает: не на что надеяться вроде. И тут с губ его последняя песнь слетает, предсмертную исповедь он, как каждый еврей, начинает. Глядь, вурдалак-пройдоха хвост поджал, точно пес побитый, в брюхе бурчит, обоссался, простите, смердит как мужик немытый. Обещает: я зло позабуду; клянется: я детей больше трогать не буду. Упрашивал, лил слезы, но поздно, раньше надо было просить за грехи прощенья. Вот так вот еврей учитель детей своих бедных спас. А с неба глас: будет тебе за это награда — ты дождешься прихода Мессии.
— Мессия? Что ты знаешь о Мессии! Я вам расскажу о Мессии. — Юнец с едва пробившимся пушком на лице вскочил. — Расскажу историю, которая случилась с Бештом
ИСТОРИЯ О СВЯТОМ БЕШТЕ, КОТОРЫЙ ЧУТЬ БЫЛО НЕ ПРИВЕЛ МЕССИЮ
— начал юнец.
— Ой! Ой! Ой! — прошелестело в зале аустерии.
— Мессия! Слушайте! Мессия!
Юнец поднял руку:
— Не в субботу и не в праздник, еще оставалось несколько дней до Симхат-Тора,[40] задумался святой Бешт. Сидит и думает. «Что случилось? — спрашивают друг у друга ученики. — Что случилось?» — спрашивают. «Еще сегодня я вам сюда приведу Мессию. Но чтоб никто не смеялся!» Святой цадик Бешт опоясался шелковым шнурком и призвал Авраама. И Авраам пришел, прочитал раздел из Торы и ушел. Потом Бешт призвал Исаака, потом Иакова, а потом Моисея. И все они прочитали каждый по разделу Торы и ушли. Счастливые и благословленные. А потом синагогу объял трепет, и из этого трепета случился сильный ветер, и святой Бешт пошатнулся, обеими руками схватился за биму,[41] на которой стоял стол, на котором лежали свитки Торы, из которых каждый читал свой раздел. И что есть мочи крикнул: «Мессия! Мессия! Ты меня слышишь?» В синагоге отозвалось эхо — и больше ничего, тихо. «Ты со мной шутки не шути! Приказываю тебе немедленно явиться, как явились наши святые праотцы — Авраам, Исаак, Иаков — и Моисей, наш учитель. Ты что, считаешь себя лучше их? И не говори мне, что еще не пришло время. Я здесь, внизу — мне лучше знать. Посмотри, как мои евреи мучаются и страдают, и нет этим мученьям конца. Я, Бешт, сын Элиэзера, уже не могу смотреть на страдания нашего народа». И тогда поднялась страшная буря с молниями и градом, и сделалась темнота, и в этой буре и темноте сделалась маленькая минутка тишины, и вот-вот уже должен был явиться Мессия, и закончились бы все невзгоды, тревоги, болезни и смерть. Но тут любимый ученик Бешта громко рассмеялся. Сатана нашел к нему путь. Ученик, чьего имени никто не знает и не узнает, стал где-то священником. Любой священник в любом городе может оказаться этим учеником Бешта, да будь он проклят. А святой Бешт так огорчился, что умер.