НО СЛУЧАЙ…
Но случай, про который я вам хотел рассказать, был вот какой. Так случилось, что Бешт отправился в поле, ибо Бог дал ему знать, что есть один пастух, который ему очень нравится.
А ПАСТУХ ЭТОТ…
А пастух этот пас овец на высокой горе. Он как раз затрубил в рог и созвал овец к источнику. «Создатель мира! — сказал пастух. — Ты сотворил небо и землю, горы и овец, владельца овец и еврейский народ. А я простец и не знаю, как Тебя славить».
И ВЗЯЛ РОГ…
И взял рог, и сказал: «У меня есть только этот рог, обыкновенный бараний рог, я дую в него что есть сил и говорю: Ты — наш Бог». Пастух так долго трубил в рог, что совсем обессилел и упал на землю без чувств, и лежал тихо, пока не пришел в себя.
А КОГДА ПРИШЕЛ В СЕБЯ…
А когда пришел в себя, стал громко повторять свое: «Создатель мира, Ты сотворил этот мир, целый мир, но у Тебя есть всего один маленький народ, еврейский народ. Как Ты у нас — Один, так и еврейский народ один, и народ этот ученый и читает Твои священные книги, а я — простец и даже не знаю, какое благословение надо сказать перед тем, как поесть хлеба, и какое перед тем, как испить воды. Но я могу Тебе спеть».
И ПАСТУХ ЗАПЕЛ…
И пастух запел, и пел что было сил, и потерял сознание, и упал на землю без чувств, и лежал тихо, пока не пришел в себя. А когда пришел в себя, опять стал громко повторять: «Создатель мира, какая Тебе радость, что я дую в бараний рог, что я пою песню? Вот если бы я умел прочитать и истолковать хотя бы один раздел Талмуда, Ты был бы мною больше доволен. И дал бы мне горсть орехов и печеное яблоко, но так — чем я могу Тебе служить, Владыка Небесный?»
ПАСТУХ ПОСМОТРЕЛ…
Пастух посмотрел на луг и обрадовался: «Да ведь я могу для Тебя пару раз перекувырнуться». И пастух встал на голову, и перекувырнулся, и так долго кувыркался, что потерял сознание, и упал на землю без чувств, и лежал тихо, пока не пришел в себя. А когда пришел в себя, опять взялся за свое: «Создатель мира, Ты, наверно, смеешься над простым пастухом. Но я уже ничего больше не умею».
И ВСПОМНИЛ…
И вспомнил, и сказал. «Вчера ночью помещик выдавал свою единственную дочь замуж, он созвал гостей, закатил пир, а слугам сказал: веселитесь, ешьте и пейте, — и на память дал каждому по серебряному грошу. Этот серебряный грош, что я держу в руке, я даю Тебе, Создатель мира. Ты сотворил небо и землю, горы и овец, владельца овец и еврейский народ. Не побрезгуй простым пастухом, возьми у меня этот серебряный грош». И пастух протянул руку к небу. Стоит и ждет.
И ВЫСУНУЛАСЬ…
И высунулась рука из-за тучи, и взяла серебряный грош. Пастух потерял сознание и упал на землю без чувств, а когда пришел в себя, громко запел: «Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»
— Ай! Ай! Ай! — вскричали хасиды.
— Меня дрожь пробрала.
— Ай! Ай! — передразнил кричащих кривобокий хасид, у которого одно плечо было выше другого. — Вы хотя бы поняли намек?
— Поняли! Поняли!
— Могу поспорить, что наиглубочайшей глубины ни один из вас не видит. — Кривобокий хасид встал. — Кто мне скажет, почему это было не что иное, а рог? Ведь у простого пастуха могла быть простая свистулька. Никто не знает? Так я вам скажу. Это был рог, который ему дал на время Мессия. Мессия должен прийти за рогом, иначе ему нечем будет возвестить о воскрешении. Мертвые ждут, когда затрубит рог, чтобы встать из могил и успеть на пир, который Мессия задаст всем праведникам. А почему пастух поет? Это знак, что на пир к Мессии придет первосвященник Аарон, брат Моисея, нашего учителя, и будет петь псалмы царя Соломона. Но можно спросить, почему именно Аарон? Это знак, что вместе с людьми восстанет из мертвых Храм в Иерусалиме, где священники пели и играли на разных инструментах. А почему пастух кувыркался? Это знак, что на пир придет пророчица Мириам, сестра Моисея, нашего учителя, и будет танцевать. Это знак, что радость и веселье пребудут отныне среди сынов Израилевых вечно. И скажем аминь!