В общем, приехал Пётр Христианович из вразумительного похода, а тут картина маслом, и все его ругают. Вообще невозможно стало в порт ездить.
– Блин блинский, а почему в городе таких борозд нет? – Вызвал пред свои очи грозные князь Витгенштейн Карима-эфенди.
– Не знаю. Возможно, там тень от домов и деревьев, может, менее интенсивное движение.
– Может. Проверьте состав, если не соблюли пропорции, что армяне с Астрахани нам сообщили, ругаться буду. Пока строительство дороги на Баку приостановить.
Брехт сел, задумался. Но ведь в Испании или Италии, скажем, в будущем асфальтовые дороги стоят. Может, ещё количества известняка увеличить? В той же Испании летом явно теплее, чем в Дербенте. Или всё дело в резиновых широких колёсах на автомобилях. Ставим галочку. Нужно увеличить ширину колёс. Он ведь физик как-никак и понимает, что увеличение площади соприкосновения уменьшит давление. Не простое и не дешёвое занятие поменять колёса на всех телегах и арбах, что связывают порт с городом. Но сделать это нужно.
А что ещё можно? Напрашивается конка. Двухсторонняя, то есть нужно справа и слева от дороги проложить узкоколейку. Из железа? Это даже не фантастика. Это утопия. Из чугуна? Ну, чуть легче. Брехт, кажется, где-то читал, что Николай Первый, когда строил первую железную дорогу из города в Царское Село, покупал рельсы в Австрии. Хотя не уверен. Возможно, просто за границей. Там и Англия уже вовсю к тому времени железные дороги строила. Три с лишним километра? В четыре рельсы. Около пятнадцати километров рельс. Метр весит килограммов шесть-семь. Пусть шесть. Пятнадцать тысяч на шесть умножить. Ну, округлим. Сто тонн. Нет. Эта дорога никогда не окупится. Сто тонн чугуна доставить из Англии в Дербент. Просто не реально. Из Австрии чуть проще. У него по Дунаю налажено регулярное сообщение. Пятнадцать кораблей и корабликов снуют туда-сюда круглый год. Изредка только прерываясь, когда лёд в крещенские морозы схватывает реку.
Но один чёрт – не в коня корм. Столько грузов не перевозится из порта, чтобы окупить покупку и доставку сотни тонн чугуна из Австрии. Да и не лучший вариант здесь «чугунка», довольно приличный уклон к морю от города.
Пока пришлось дорогу сверху мелким гравием засыпать. Кучу денег выбросили.
Что ещё интересного есть в Дербенте из нового? Автомобиль не построили. Построили – локомобиль, паровозомобиль. Ричард Тревитик сейчас в Англии успешно штампует промышленные однотактовые двигатели высокого давления, известные как «корнуэльские двигатели». Их уже больше десятка князь Витгенштейн у него купил. Опасная штука. Они работают с давлением 50 фунтов на квадратный дюйм (или 345 кПа (3,405 атмосферы)). Однако с увеличением давления, что у Брехта самоучки попытались осуществить, возникла и большая опасность взрывов в машинах и котлах, и это привело вначале к нескольким авариям. Одна произошла в Санкт-Петербурге, и там пострадал кочегар, обварило человека паром. Хоть и не смертельно. Вылечили. А вот в Дербенте машиниста отлетевшим в лоб болтом убило. Черепанов инструкцию после этого написал, указывая всем работающим с паровиками, что наиболее важным элементом машины высокого давления является предохранительный клапан, который выпускает лишнее давление. И за ним нужно очень тщательно следить и регулярно ревизировать. (Ладно, написано было осматривать и починять.) Надёжная и безопасная эксплуатация после этого не началась. Пока ещё раз в Дербенте паровик при недосмотре не взорвался. Починили, конечно, и рану, полученную кочегаром, залечили, но Брехт всем, кто связан с машинами паровыми, выдал памятку. Там всего два слова написано. «Взорвётся – повешу». Памятка вышита гладью на шевроне, который пришивается к спецодежде, в коей весь обслуживающий персонал машин Тревитика работает.