По имеющейся у Брехта информации, в 1801 году Ричард Тревитик построил первый в истории паровоз «Puffing Devil», затем в 1802 году паровоз «Coalbrookdale» для одноимённой угольной компании. Опередил, гад. И кажется, в Англии и паровую повозку на два года раньше запустили. Но и в Дербенте она уже полгода бегает и прохожих распугивает. Теперь народ прогрессивный работает над сотворением парохода. Фултон свой первый настоящий успешный пароход только через два года сделает, и поплывёт по реке Гудзон от Нью-Йорка до Олбани со скоростью около 5 узлов (9 км/ч). Брехт надеялся его на год опередить. Кроме того, на его пароход, который он назвал уже «Александр», чего не польстить самодержцу, закуплено сразу две паровые машины Тревитика, и скорость должна быть тоже раза в два побольше. А следующий пароход пока только считают профессора в Московском университете. Там уже не колесо будет, а гребной винт. Брехт все подсказки, которые вспомнил по винтам, господам учёным отправил. И денег на проект выделил немало. Осталось дождаться результата. В этой поездке он собирался в университет заглянуть и, если возможно, проект подтолкнуть. Стуком кулака или очередным денежным вливанием.
И это не для того, чтобы России где в рекордах засветилась. Нужны тягачи, которые будут таскать баржи по Волге.
Событие девятое
Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне лучших стрелков.
После того, как они еле выжили в сражении под Белградом, Пётр Христианович решил войском всерьёз заняться. Когда находишься из-за своей завышенной самооценки на краю гибели, то поневоле зарок себе даёшь: с понедельника новую жизнь начать. Не многие вспоминают об этом в понедельник, но вот тут у Брехта с самодисциплиной всё ровно. Решил и начал с первого дня, как вернулся.
Хотя пару слов стоит сказать и о том, что было по дороге. Двенадцать оставшихся в живых егерей Брехт в Судаке высадил, выделил им денег на покупку поместий, как и обещал, и с тремя уже обжившимися здесь бывшими дезертирами свёл. Заодно и осмотрел их и своё имение. Ну, что можно сказать? Можно сказать, что не Ливадия. Тугоухий построил сарай, и Ивашки у него проект «украли». Тоже бараки с сараем скрещённые построили. Построили из самана. Убогость. А ведь дал денег не просто много, а ого-го как много по нонешним временам.
Хотя крестьяне же бывшие. Сёма вон как своей руиной гордится. Двадцать пять метров в длину! Двенадцать саженей! Ладно. Ему жить. На гречанке Тугоухий женился. Даже девочка уже родилась, и снова с пузом ходит новоиспечённая дворянка. То же самое и у Ивашек – «купили» себе по невесте гречанке. У всех по ребёночку родилось.
Зато виноградники порадовали. Они только в силу входят. Лозе по два-три года. Но зато размеры виноградников впечатляют. По пять гектар. Просто взглядом не окинешь. И специально нанятые родственники жён явно в виноградарстве понимают. Рассказывают про сорта, про виды на урожай, про то, что нужно много бочек везти.
– Не проблема, привезём сколько надо, – заверил родственников Пётр Христианович. Последним проехал к своему бесхозному имению. Оно десять гектар. Стоит такой же барак, в котором на нарах дрыхнут работники, рядом построено что-то вроде летней кухни. Печь стоит и что-то типа полевой кухни с большим котлом и стенками из толстого листового железа. Тремя стенками. Так-то непонятно. Кирпичная стена в сто раз дешевле. Говорят, что купили уже с этой печью у бывшего хозяина. Интересно! Не попаданец ли?
А место замечательное. Излучина этой самой реки Судак, которая вся заросла грецким орехом. Зима же, а травка зелёная. Прямо захотелось бросить прогрессорствовать, построить тут Ливадию и жить спокойно с семейством. До Крымской войны полвека. Умереть, наверное, успеет от старости в окружении внуков и правнуков. И все со стаканами воды.
Не судьба. Зная свой характер, Брехт точно понимал, что не усидит. Начнёт воду мутить. Тогда лучше в Дербенте. Там и с властью не понятно, кто над ним власть, то ли бог, то ли Аллах, но точно не Александр и Цицианов, и шпионов нет.
Пётр Христианович выгрузил егерей, выгрузил часть коров и быков, часть лошадей. Взятые с собой и перевозимые в керамических горшочках молодые побеги винограда поделил по-братски, половину оставил новым дворянам, а половину увёз в Дербент. Из Дербента им вскоре и из Астрахани прибудет посылка в несколько тысяч лоз.