– Ну, прощевайте, ребятушки! Зла не держите. Вот вам грамоты дворян княжества Сайн-Витгенштейн. Они настоящие. Братец сам лично выписал, и все подписи и печать настоящие. Так что можете смело кому угодно предъявлять. Женитесь по примеру вон этих охломонов на гречанках. Хотя вам выбирать. На вкус и цвет товарищей нет. Можете и татарочек себе прикупить. Можете в Россию съездить, девку купить и дать вольную, а потом жениться. Только не лезьте к настоящим дворянам. Языков не знаете, как за столом сидеть и подавно, а если вас танцевать ещё заставят, то, вообще, смех и грех. Так что лучше всё же гречанки. Когда я наведаюсь, не знаю. Если всё пойдёт нормально, то через пару лет. Наверное. Да и зачем я вам. Живите своим умом. Держитесь вместе. Вас теперь пятнадцать человек. Это сила. С вашим оружием и умениями. Половину турецкой армии положите, если что.
Уехал, жалко. Отличные воины.
Только теперь Брехт из всех четырёх сотен егерей, что при нём в Дербенте, таких сделал. И это уже настоящая сила. Если бы у него в битве при Белграде было тогда четыреста егерей с их сегодняшней подготовкой, то до штыкового боя бы просто не дошло.
А вот чтобы ещё усилить этот «спецназ», Пётр Христианович и заказал слонобои в Туле. Если будет возможность сделать несколько залпов по Даву с совсем для него запредельной дистанции, то это, во-первых, панику посеет. А во-вторых, можно ведь эти выстрелы по офицерам и канонирам произвести. И за пару минут французы останутся без командования и артиллерии.
Про лезгин понятно. Это почти те же егеря, но ещё и на конях. Скорее всего, одной этой тысячи должно хватить, чтобы корпус французский на марше уничтожить. Так ещё и артиллерия есть. Конная батарея подполковника Ермолова это шесть 12-фунтовых пушек средней пропорции. Если на миллиметры переводить, то это орудия с калибром 122 мм. Орудия Брехт приказал на купленных в Австрии станках обточить снаружи. Кому на хрен все эти украшения нужны. В результате чуть легче стали стволы. Лафеты же наоборот усилили. И колеса на них на первых широкие и обитые железом со всех сторон сделали. Таскать лафеты и пушки будут всякие здоровущие лошади, и вес уже не критичен.
Вторая батарея конная сама организовалась. Пять гаубиц калибра 5,5 дюйма подогнали англичане во время его первой кавказской войнушки. Это на наши измерения – 140 мм. Гаубица короче русского 12-фунтового орудия. Раза в два. Потому эффективный огонь ядрами это – около тысячи метров, а картечью около четырёхсот.
При походе на Нахичевань Брехту в качестве трофеев достались ещё две точно такие же английские гаубицы. Всё на месте, и лафеты, и даже зарядные ящики с полным боекомплектом. Безвыходная ситуация. Раз наглы просят и сами орудия предоставили, то князь Витгенштейн и сформировал из чеченцев, отобранных по габаритам и смекалке, ещё одну конную батарею из семи гаубиц.
Если по большому счёту, то у него после этих двух войн скопилось больше полутора сотен различных орудий крупного калибра и примерно столько же мелочовки. Но там и лафетов толком нет, и все они разного калибра, к тому же старинные, тяжёлые и в основном короткоствольные. Одну ещё гаубичную батарею после проточки канала ствола можно было организовать, но Брехт решил этого не делать. Лучше эти пушки до ума довести.
Нужно заменить в гранатах дымный порох на бездымный. Решаемо. А ещё – постараться изобрести шрапнель. Со шрапнелью в принципе ничего сложного. Нужен запал?
Брехт на курсах в Хабаровске историю изобретения данного вида снаряда изучал. Он назван в честь Генри Шрэпнела – английского офицера, который в позапрошлом 1803 году создал первый снаряд такого вида.
По большому счёту шрапнельный снаряд от картечной гранаты мало чем отличается. Это даже не прогресс, а регресс скорее.
Картечная граната представляет собой прочную полую сферу, внутри которой находятся пули и заряд пороха. Ещё у гранаты в корпусе есть отверстие, в которое вставляется запальная трубка, изготовленная из дерева и содержащая некоторое количество пороха. Эта трубка служит одновременно запалом и замедлителем. При выстреле, когда граната ещё находится в стволе, воспламеняется порох в запальной трубке. При полёте снаряда происходит постепенное сгорание пороха в запальной трубке. Когда этот порох выгорает полностью, огонь переходит на основной пороховой заряд, находящийся в самой гранате, что приводит к взрыву этого снаряда. В результате корпус гранаты разрушается на осколки, которые вместе с пулями разлетаются в стороны и поражают супостата. Всё вроде одинаково пока у Генри Шрэпнела и обычной гранаты. Тогда где собака порылась? Что изобрёл-то нагл? От осколочного снаряда гранату Шрэпнела отличало то, что силы его взрывчатого заряда хватало лишь на разрушение корпуса – убойную силу пулям придавала не взрывчатка, а скорость, полученная гранатой при выстреле. Всё дело в том, что нужно точно рассчитать, когда произойдёт взрыв, граната должна в это время быть ещё в воздухе и лететь над противником.