Отношения с Турцией, через подвластные земли которой предстояло пройти войскам, были сложные. Турок несколько раз побили перед этим русские войска, откусили у них приличный кусок, и, конечно, османы хотели реванша. Сейчас эти отношения регламентировались Кючук-Кайнарджинским мирным договором и двумя конвенциями, составленными чуть позже. Одна из этих конвенций, Айналы-Кавакская 1779 года, оговаривала некоторый суверенитет Молдавии и Бухареста. Кроме того, Россия получала право использовать реку Дунай в качестве судоходной (держать речной торговый флот в регионе), а так же пребывание русских войск на территории этих княжеств не противоречило статье 16 Кючук-Кайнарджинского мира от 1774 года.
Брехт точной даты не помнил, но где-то через год начнётся очередная русско-турецкая война, которая продлится в Реале аж до 1812 года. Там что-то из-за смещения князя в Молдавии или Бессарабии и начнётся. Но пока ведь мир. Более того, уже почти два года флотилия судов князя Витгенштейна плавала по Дунаю, и никто особых препятствий ей не чинил. Да, турецкие таможенники и прочие чиновники брали взятки и вымогали подарки, но не просто потому, что это русские корабли. Это их естественное состояние. Кроме того, за взятки и подарки они и навстречу шли во многих вопросах, иногда существенно занижая стоимость груза.
Только это всё было все же чисто торговая деятельность. А тут нужно было перевезти чуть не десять тысяч воинов и артиллерию. Ещё Брехт волновался, что рейсов придётся делать не один. За один раз столько коней не перевезти.
В Ростове удалось собрать шестьдесят семь посудин, часть своих, часть нанятых на рейсы только до Измаила. Кораблики были разные. В основном всё же мелкие и плоскодонные речные, но удалось зацепить в сети коммерческие и десяток больших кораблей, в том числе и турецких. На них сразу можно было перевезти до трёхсот человек пеших или до сотни конницы.
Сам Брехт маршрут разбил на три части. Первая до Керчи. Потом войско разделялось. Пешее воинство плыло на кораблях к устью Дуная, а заранее привезённая конница следовала через Крым до Севастополя. Это позволяло чуть уменьшить морскую перевозку конницы. Да всего минусом триста километров, но с учётом того, что по подсчётам Петра Христиановича предстояло три раза мотаться из Ростова до Измаила, это на несколько дней сокращало самую опасную часть операции, которую Брехт, любящий своим операциям красивые названия давать, обозвал «Дунайские волны».
Сто раз всё было просчитано, сколько продовольствия с собой брать, сколько фуража для конницы. И даже не в рублях, а в тоннах и кубометрах, глядя на гигантские цифры, Брехт поражался. Как Кутузову удалось, да именно в эти самые дни и удаётся, совершить не менее беспримерный рейд почти пятидесятитысячной армии из России до Баварии. Это же без малого две тысячи километров. Нет флота, там весь маршрут пеший. Нет полевых кухонь, которых Брехт больше сотни с собой вёз. А теперь удалось объем котла увеличить до ста литров и сто кухонь обеспечивали едой десятитысячную армию. И конница будет идти вдоль Дуная у Брехта, а по Дунаю будут плыть корабли с запасами продовольствия. У Кутузова ничего такого и в помине нет. Продовольствие для пятидесяти тысяч – это реальная проблема. Его в деревне не купишь. Да и войско разделено из-за этого на шесть колонн и идёт по возможности разными дорогами. Но в каждой из этих колонн столько же человек и коней, что и у Брехта. Тоже не купишь в деревеньке фуража на пять тысяч лошадей. Всё же русская армия, дойдя до Баварии и оказавшись ещё и в боеспособном состоянии, совершила подвиг.
Пятнадцатого августа в первый рейс из Ростова в Керчь отправились все корабли. Расстояние что-то в районе трёхсот пятидесяти километров, и капитаны обещали через пять дня все вернуться за следующей партией. Брехт их сразу предупредил, что не нужно никого ждать или подстраиваться под скорость самых тихоходных судёнышек. Кто с какой скоростью сможет, тот пусть с такой и плывёт. Кто три рейса успеет сделать, кто четыре, оплата за каждый рейс, а не за всю компанию.