Подплыли к устью Дуная и вошли в реку, пушки с берега не палят, кораблю пристать не велят, плывёт себе галера под непонятным красным флагом и плывёт, никому дела нет. А через несколько часов, когда на горизонте уже стала подниматься крепость Измаил, Брехт когнитивный диссонанс словил. На берегу реки, на небольшом холме, стоял казачий табор. Вот как на картинках его рисуют, с шатрами, с кострами, на которых в казанах уха варится и с самими казаками, одетыми в широкие цветные шаровары. Чубы на них, усы вниз спускающиеся, люльки в роте. Хрень полная. Это же турецкая сторона? Как такое возможно?! Откуда тут древние казаки, и какого чёрта они под крепостью Измаил делают? В осаду Измаил взяли? Так маловато их. И орудий не видно. Разобрало Петра Христиановича любопытство, он передал подзорную трубу братишке Петеру и приказал капитану бывшему мичману Ясеневу, которого по инвалидности с флота списали, причаливать. Одну руку в бою потерял моряк. Его Брехту прислал старший Чичагов с рекомендательным письмом, мол, очень дельный человек, а рука правая, чтобы небольшой флагманской галерой командовать, не сильно и нужна. Найдутся у князя людишки, что прикроют своего капитана в бою. Андрей Андреевич оказался и правда неплохим моряком и педантом, порядок на «Беде» поддерживал идеальный.
– Давай, Андреич, к берегу пристанем, и Измаил уже недалече, и хочется с этими товарищами пообщаться. Не знаешь, откуда у турок казаки?
– Никак нет, выше превосходительство.
– Приставай. У самих носителей информации спросим.
Только пристали и сходни на берег сбросили, как из-за холма, оккупированного казаками, появилось пару десятков всадников в ярких одеждах. Оба-на, старые знакомые, опять янычары в своих красных платьях. А на высоком белом аргамаке, впереди всадников красных, человек в шапке высокой прикольной, и весь в золотом шитье, выруливает. Не иначе большая шишка. Вот и хорошо, не придётся искать начальника для переговоров. Сам пожаловал.
Один из янычар, толстенький широкоплечий мужичонка, совсем невысокого роста, соскочил с коня и, подбежав, чего-то прогугукал на гномьем Кристианушке. Прикольно смотрится, двухметровый младший братишка сантиметров на пятьдесят, а то и шестьдесят выше рычащего на него гнома.
Брехт недоучившегося муллу бывшего с корабля на берег крикнул, явно понадобится переводчик.
– Он спрашивает, кто вы такие? – чему-то улыбаясь, перевёл спустившийся вместе с братом Зубер.
– А чего «вы»? Ты не с нами? Ладно, скажи, что я хан Петер Нахичеванский. – Брехт пальцы в отрастающую бородку запустил, расправил её и приосанился.
Про бороды стоит отдельно упомянуть. Решили на совете старейшин, перед походом, что нужно какой-то отличительный знак всем сделать, чтобы по своим случайно палить не начали. Войско большое, и многие, особенно у черкесов, друг друга даже не знают. Брехт тоже немного переживал, десятитысячное разномастное войско ещё в походы не водил.
– А давайте все отрастим бороды, у кого нет, и покрасим их хной в рыжий цвет, – предложил Ермолов.
Нда. Креативненько. Брехт хотел предложить нарукавную повязку белую надеть, но рыжая борода интересней. Так-то все из Ростова отправились в чёрных черкесках, но по плану нужно будет и во французскую форму переодеваться и в австрийскую. И в свою афганку придётся егерям наряжаться. Заготовок по партизанской войне тоже немного подготовили. Вот Пётр Христианович про белые повязки и подумал. Но повязки ведь рыжим бородам не помеха. Тем более в них они точно на абреков все будут похожи, и никто их за русских в европах не примет. Выдал всем Пётр Христианович хну и командирам дал команду проследить, чтобы покрасили все.
Получилось пёстро. Видимо, в зависимости от натурального цвета волос. У блондинов и тех, у кого седая уже борода, у тех она почти красной стала. «Хуйвейбины» настоящие. В зеркало на себя страшно смотреть. А на Кристиана Витгенштейна совсем страшно. Борода ещё толком у парня не растёт, так, пучками, и эти пучки вообще ярко-красного цвета. Ужас-с-сс!
Событие двадцать третье
От порохового дыма борода седеет быстрее, чем от возраста.
Большой начальник янычарский после того, как гном перевёл ему приветствие от хана Петера Нахичеванского, спрыгнул с коня и приблизился к пятёрке иноземцев.
– Гыр гыр, гыб бур кур мур. Тыр быр дыр! – грозно так возопил он, когда никто ему кланяться, кроме муллы, не стал.
– Лаз Азиз Ахмет-паша – Капыджыбашы султана Селима спрашивает, зачем вы пришли на нашу землю. – Зубер попытался пафосу тоже в речь влить.