Корпуса Бернадота, Сульта и Даву двинулись спешно по сходящимся направлениям на Аугсбург, тем самым окружив части австрийского генерала Михаэля фон Кинмайера. В скоротечном бою с французами Кинмайер потерял пять с лишним тысяч человек, но все же успел направить донесение фельдмаршалу Карлу Маку – главнокомандующему австрийской армией, о появлении на Дунае крупных сил французов. Так это он ещё всех сил не видел.
Фельдмаршал Мак из донесения не понял главного, что там французов море просто, и решил отправить небольшой отряд на помощь Кинмайеру. Послал отряд генерала Ауфенберга, численностью шесть тысяч человек. Однако Ауфенберг не принял должной осторожности на марше и попал в засаду. Отряд Ауфенберга был разбит в пух и прах, а сам «беспечный» генерал попал в плен к французам.
Надо отдать должное маршалам Буонопарта. Они люди решительные и резкие, не привыкли сопли жевать. Корпус Нея внезапно атаковал части генерала д’Аспре, беспечно стоявшие на левом берегу Дуная, и разбил их наголову.
А что же австрийцы? Их фельдмаршалы? Скучно там всё, в это время в Ульме проводились бесконечные совещания. Стратегами составлялись и отменялись предложения, рассылались предписания и тут же тоже отменялись, заканчивалось продовольствие у вояк, и тогда окрестные села были преданы грабежу. А ещё осень всё же настала и пошли затяжные дожди. Ну, хоть не жарко.
Корпуса Даву, Бернадота и предатели баварцы пошли к Мюнхену встречать армию товарища Кутузова, если он двинется в Баварию. А в это время гвардейские части Наполеона, корпуса Ланна, Сульта, Мармона и Мюрата обложили Ульм и перекрыли дорогу в Тироль, закрыв дорогу австрийскому отряду Иеллахшица.
У гвардейцев тоже были неудачи. Австрийцам удалось провести удачный бой с дивизией Дюпона, которая слишком близко подошла к Ульму и встретилась с превосходящими силами австрийцев. Дюпон потерял 17 орудий и 800 пленных.
Всё, больше удач у Мака не было. Опять надо отдать должное Наполеону. Он оказался тем ещё выдумщиком. Лазутчики Наполеона регулярно подбрасывали в австрийский штаб ложные сведения. Одной из таких новостей был якобы вспыхнувший бунт в Париже, для подавления которого Наполеон увёл войска во Францию. Фельдмаршал Мак придерживался плана ожидать Кутузова в Ульме. Эрцгерцог Фердинанд решил воспользоваться мнимым отступлением Наполеона и идти на прорыв к Кутузову по направлению к Богемии. 2 октября отряд численностью 18 000 вышел из Ульма.
Французы силами корпусов Мюрата и Нея двинулись наперерез отряду и настигли австрийцев. Догнали имперскую пехоту. Австрийский генерал Вернех смело сложил оружие без сопротивления. Пойди посопротивляйся двум корпусам. Кавалерия эрцгерцога Фердинанда численностью четырнадцать эскадронов уходила от французов, ведя непрекращающиеся жестокие арьергардные бои. Богемии достигли всего четыре эскадрона. А тем временем 3 октября сам Наполеон захватил господствующие над Ульмом высоты и начал артиллерийский обстрел города.
Торопыга фельдмаршал Мак вступил в переговоры с Наполеоном, предлагая подписать капитуляцию, если русские войска не подойдут в течение 8 дней. Буонопарт пригласил дружище Мака в свою ставку и показал на карте расположение французских корпусов. Мак немедленно и решительно подписал капитуляцию. Через пять дней – 8 октября австрийская армия численностью 23 000 человек вышла из Ульма и сложила оружие. И чёрт бы с ними, но, разобравшись с австрийцами, Наполеон повёл войска к Мюнхену в ожидании вестей о движении армии Кутузова.
Событие двадцать шестое
Мы все должны страдать от одной из двух болей: боли дисциплины или боли сожаления. Разница в том, что дисциплина весит унции, а сожаление – тонны.
Это песец. С огромным серебристым хвостом. Ладно, двести янычар. Эти держались особняком. Нда, вот только продовольствие себе и корм для лошадей, что везли несколько телег, в котором было снаряжение уложено, янычара добывали, грабя местных валахов. Если честно, то Брехту их сильно жалко не было. Он ведь знал, что собой будут эти румыны в будущем представлять. Больно легко им Сталин простил оккупацию Одессы и всего юга России, нужно было социалистический лагерь создавать. Чем закончилось, понятно. Люди всегда считают доброту за слабость. Никто не мешал Сталину делать из румын рьяных социалистов, расстреляв всех, кто служил Гитлеру. Или сначала отправить Украину из руин отстраивать, а уже потом расстрелять. Только больше бы любили СССР, зная, чем «нелюбовь» закончиться может. Сколько их было в армии оккупационной – пятьдесят тысяч? Сто? Сто тысяч расстрелянных, которых нельзя месяц убирать с площадей, и любовь к СССР у остального населения Румынии ключом будет бить.