Ещё бы знать, где стоят русский и австрийский императоры, и их тоже шрапнелью засыпать.
Зачем? А кто станет императором в случае гибели Александра и Константина? А станет Николя. Пацану сейчас девять лет, и Мария Фёдоровна с Государственным советом поставят ему регентский совет в помощь. Уж победитель при Аустерлице и сердечный друг вдовствующей императрицы точно окажется в регентском совете. За десяток лет регентства Брехт много чего понаделать может.
У России не будет Бородина и сожжённой Москвы? Плохо. У России не будет подъёма патриотизма. Плохо. Лермонтов не напишет «Бородино». Ещё хуже. Толстой без «Войны и мира» не станет Толстым? Вообще – хреново. Но останутся живы десятки тысяч русских людей сейчас, в бою при Фридланде, под Смоленском, при Бородино и ещё десятки тысяч при добивании Наполеона в Европе. В сумме далеко за сто тысяч, как бы и не сто пятьдесят, а то и двести. Ужас просто, в какую демографическую яму, должно быть, потом сползла Россия.
Сейчас он может всё исправить.
– Ванька! – Брехт тяжело вздохнул. – Покличь сюда команд… Ладно. Сам. Вели коня подать.
Событие тридцать третье
Не таскайте за собой больших обозов, главное быстрота и натиск, ваш хлеб в обозе и ранцах врагов.
Самозабвенно казаки дербанили французов. Брехт нашёл обоих кошевых атаманов и… Приказал? Посоветовал? Предложил?
– Иван, – это он к Губе обратился, как к старшему всё же у казаков задунайских. – Вы соберите всю французскую форму, отстирайте от крови и переоденьтесь в неё. Дело будет. И неплохо, если нас в первый момент за французов примут. Людей пусть по росту примерно подберут. Не нужно, чтобы станичник пугалом выглядел, в мундире не по росту.
– А что за дело, князь? – сразу навострил уши свои, немного на эльфячьи похожие, второй кошевой – Трофим Гайбадура.
Брехт с его ушей офигевал просто, они вытянуты очень сильно, но это ладно, сверху они острые, не совсем, конечно, как у эльфов, но смотрятся прикольно. Особенно на бритой голове с оселедцем. Гибрид эльфа с казаком.
– Через час вон на том холме возле гаубиц сбор всех командиров, там всё объясню. Не опаздывайте, нам сегодня ещё до темноты десяток километров нужно будет сделать.
Батарея им досталась в рабочем состоянии. Пушкари полковника Ермолова уже навели тут идеальный порядок. Трупы оттащили в сторонку. Стволы, успевшие сегодня два залпа дать, пробанили и ёршиками прошли. Ящики с гранатами и ядрами погрузили на повозки и сами обе батареи привели в состояние «по-походному». Первая батарея состояла из шести пушек стандартной модели восьмифунтовок, вторая тоже из шести шестифунтовок. Большие пушки так и не выстрелили сегодня. Их даже зарядить не успели.
Интересная форма у пушкарей, словно у наших ахтырских гусар. С них и скопировали, должно быть. Только рукава ментика ещё красиво золотым шитьём украшены.
– Алексей Петрович, – Брехт повернулся к распекающему за что-то артиллеристов Ермолову. – Они могут нам пригодиться, если завт… Если послезавтра утром в бой идти с французами. Есть кому стрелять, и есть толк от этого старья.
Ермолов за трофеи обиделся, губы поджал. Но потом понял, чего это князь Витгенштейн глупые вопросы задаёт. Конечно, придётся расчёты свои половинить и добирать из казаков, например, а те не обучены, как его пушкари. Скорость стрельбы уменьшится. И точность может упасть. А ещё без репетиций и тренировок может и несчастье какое приключиться. И при этом стрелять эти трофеи будут чугунными болванками, которые в десятки раз меньше вреда наносят противнику, чем их новые шрапнельные гранаты. Да даже если гранатами стрелять, а их есть немного в ящиках, то и гранатам до шрапнели далеко. Опять же калибр у 8-фунтовой всего новомодных французских 104 миллиметра, к коим князь Витгенштейн всех приучил уже, а у 6-фунтовых вообще игрушечный, по сравнению с его английскими гаубицами – 95 миллиметров.
– Нет, Пётр Христианович, – махнул рукой, осуждая французов, полковник. – Польза будет минимальная, а проблем, как ты выражаешься, – «выше крыши».
– Так и думал, но бросать здесь это добро не будем. Посмотрим, может, потом на что сгодится. В крайнем случае переплавим.
– Конечно, не бросим, если людей набрать, обучить и боезапас на наш стандарт перевести, то неплохие лёгкие пушки получатся.
– Алексей Петрович, подходи к тому холму, где гаубицы, минут через сорок. Разговор важный есть. Всех командиров собираю.
– Слушаюсь, ваше превосходительство.