– И?.. – чувствуя подвох, стянул генеральский бикорн переодевшийся уже в дивизионного генерала Иван Губа.
– Там русских солдат убивать будут. – Брехт махнул рукой на север.
– Это пленный сказал? – вылез вперёд Ермолов.
– Пленный.
– Так чего медлим?! Мать их! Нужно поспешить нашим на помощь! – рыкнул всей силой богатырских лёгких полковник артиллерист.
– Мехти? Ты генерал российский. Единственный тут. – Князь Витгенштейн поманил пальцем шамхала.
– Вена! Мюнхен! Красиво звучит. А потом, после того, как разобьём французишек, можно будет вернуться к первоначальному плану? – Прямо читалась жалость к потерянным богатствам на хитрой монголоидной рожице шамхала Тарковского.
– Там будет австрийский император. Ну, император Священной Римской империи немецкой нации Франц. При нём грабить его столицу не сильно красиво. А вот Мюнхен… Это другое дело. Там не можно, а нужно.
– Вена богаче. – Это братишка опять оплеуху получил от старшого.
– Марат? Ты что думаешь?
– Эх. Сам бы не пошёл. Сколько, говоришь, войск у Наполеона?
– Тысяч шестьдесят, может семьдесят.
– Немало. Вспомнит же потом Александр…
Брехт очень сильно сомневался в благодарности русского императора. Нет, сначала ордена-то даст и даже премию выпишет… Тысяч в десять. А потом англичане ему опять чего напоют или родственнички немецкие.
– Я вспомню и ему напомню.
– Разобьём Наполеона и на Мюнхен? – уточнил пщышхуэ.
– Так планирую. Там же два императора будут, – честно признался Брехт.
– Хорошо. Но трофеи-то с французов брать можно?
– М-м-м. Ну, думаю, это я попытаюсь отстоять у Александра Павловича. – Брехт себе эту картину представил. Нда, может, лучше всё же на Вену?
– Я пойду с тобой.
– Спасибо, Марат, я не забуду.
– Не будет, значит, грабежа Вены? – Оба кошевых атамана помрачнели, усы длиннющие оба крутили.
– Если решим идти на Аустерлиц, то не будет…
– Чего там решать! Там французы русских будут убивать! Идём, конечно! – навис над казаками Ермолов.
– А с Мюнхеном так не выйдет? – задал правильный вопрос Иван Губа.
– Есть у меня небольшая задумка, если удастся, то с Мюнхеном будет всё нормально.
– Любо! Идём французишек бить.
– Князь Мудар, а ты что молчишь? – переключился Брехт ещё на одного участника совещания.
– Мне ничего хорошего не сделал русский император Александр. За него умирать, и чтобы умирали мои люди, я не хочу, – чеченец улыбнулся, – Но мне много хорошего сделал хан Петер, и я пойду за ним на его войну, если ему это нужно. И все вайнахи пойдут. Нас мало здесь, но все мы пойдём с тобой, Петер-хан.
– Спасибо, Мудар. Я запомню.
– А нас почему не спрашиваешь, ваше превосходительство?! – встрепенулся ротмистр князь Вадбольский.
– Иван Михайлович! Ты не заболел? Там сейчас Мариупольский полк схлестнётся с Наполеоном, а ты тут ромашку затеял?! – опешил Брехт.
– Нет, ваше превосходительство, я, наоборот, хотел напомнить, что это наш прямой долг идти воевать вместе с императором, – выпятил грудь гусар.
– Так-то нас не звали. И тут почти нет подданных императора, но спасибо, что напомнил. Егерей ещё спросить забыл.
– Егеря не подведут, – скромный маленький майор Щеглов обрадовался, что и его вспомнили. Скромный, а в этом подразделении сейчас лучшая в мире дисциплина и лучшие в мире воины.
– Капитан, а что твои гренадеры? Последний ты.
– Мы присягали служить тебе, Петер-хан, и если ты идёшь на войну, то и мы идём с тобой. – Молодцы немцы.
– Ну, теперь всё. Через час выступаем. Нам нужно за сегодня и завтра пройти больше сорока километров. Разойдись!
Событие тридцать пятое
Кто жизни цену настоящую познал – тот никогда её не разменяет!
Если к войнушке успел Даву, то его войско не менее мобильно. Пройти больше сорока километров за один сегодняшний день маршал не мог. Это не под силу ему. В смысле никому не под силу. Лошадь это та ещё животина, её нельзя заставить идти без отдыха днём и ночью. Её кормить и поить надо, её спать уложить надо. А в войске маршала несколько тысяч коняг. И есть малорослики, но плотного телосложения, что пушки волокут, и какой-никакой, но обоз есть. Потому Брехт решил так, рассмотрев карту. Сегодня они ещё проделают километров одиннадцать-двенадцать до села Погоржелице. Там и заночуют. А вот дальше сложнее. Если идти на Брно, сейчас город называют Брюнн, а потом на Аустерлиц, то это больше сорока километров, да даже все пятьдесят. Так, должно быть, и шёл Даву в реале. Но вот есть просёлочная дорога, указанная на карте. Даву же не знал, куда точно идти, а Брехт знает. И эта просёлочная дорога ведёт как раз к Аустерлицу от Погоржелице этого. И она, если масштаб не врёт, всего тридцать километров. Спокойно завтра пройдут их и, отдохнувшими, утречком второго декабря выдвинутся из леса, что отмечен на карте в сторону деревни Сокольницы, или Сокольница, или даже Сокольниц. Вспомнил Пётр Христианович, карту получив нормальную, как называлась деревенька, где располагался правый фланг французов и куда спешил маршал Даву – Сокольницы эти. Или Сокольниц всё же. Сейчас зима и светает в районе девяти утра, да ещё туман будет. Спешить потому им совершенно некуда. Как рассветёт, обойдут озеро Зачан и выйдут с юга к деревне Тельниц. Тут и будут ждать, когда войнушка начнётся. Сразу в неё влезать нельзя, нужно чтобы отправленные генералом Францем фон Вейротером колонны дошли до Сокольница и вступили в бой. План теперь – ударить французам в тыл. По плану и будем действовать.