Но теперь уже ничего не исправить войска встретились и обеим армиям как воздух нужна сокрушительная победа. Русским с австрийцами для престижа, а для Наполеона это единственный способ выжить. Ведь на подходе к союзной армии целое море войск. Спокойным маршем, без всякого ускорения, через две недели к союзникам могла подойти армия Беннигсена, а это 18 тысяч человек. Ещё ближе, всего лишь в нескольких переходах от главных сил, находился корпус Эссена в 12 тысяч человек. Их и хотел подождать Кутузов, сидя в замечательной крепости Ольмюц. Не всё ещё, в 120 километрах к западу располагался корпус эрцгерцога Фердинанда, плюсом 15 тысяч человек, а меньше чем в 100 километров к югу – остатки австрийского корпуса Мерфельда, пусть будет 5 тысяч человек. Всего до 140 тысяч могли армию довести против семидесяти максимум у Наполеона. А в Ганновере стояла под парами 56-тысячная армия русско-шведская. Из Италии шла в Моравию 80-тысячная армия эрцгерцогов Карла и Иоанна.
И опять не всё. Прусский король пока не спешил присоединиться к союзу против Наполеона и всячески оттягивал этот момент. Но и он готовился. И практически закончил эту подготовку. 120-тысячная прусско-саксонская армия могла уже примерно через месяц обрушиться на коммуникации наполеоновских корпусов, а общее количество войск, которое пруссаки могли выставить для ведения войны, составляло 185 тысяч человек. А в самое ближайшее время к этой огромной прусской армии должны были присоединиться 48 тысяч солдат резервных соединений.
И пятьдесят с небольшим тысяч французов и около двадцати тысяч баварцев. Раздавили бы, как улитку, с хрустом, и даже все умения и опыт бы не помогли.
Брехт отогнали реваншистские мысли и поинтересовался у подошедшего Ефима:
– Что нового?
– Ничего, ваше превосходительство. Туман, ничего не видно, но за озером грохочут пушки. Да слышно, вон.
– Пусть грохочут. Мы пока поедим и дождёмся, когда туман рассеется.
Событие тридцать седьмое
Если тебя не спросили, хочешь ли ты биться – ты сам выбираешь правила.
Наполеон перед боем… перед битвой под Аустерлицем лично посетил гвардию и вдохновил её. Тайный советник князь Витгенштейн решил дурью не заниматься. Тренируется тот, кто боится. Он не боялся. Его гвардии из трёх с лишним тысяч человек, если считать и кавалерию Мехти, противостоит всего восемь тысяч растянутых на пару километров от Сокольниц до Тельниц слабо обученных и слабо подготовленных французов с доисторическими восьмью аж пушечками и ещё более доисторическими гладкоствольным ружьями. Единственное, что чуть свербело в мозжечке у Брехта, так это то, что четыре колонны будут сражаться с этими восьмью тысячами и подошедшими потом пятью тысячами Даву несколько часов, а всех убитых у французов за всё сражение будет две тысячи. Хрень полная. Что они делали шесть часов? В поддавки играли?
Меж тем каша угнездилась в желудке, затем всё это сверху залил отвар кисленький с названием на кулёчке, рукой Василисы написанным: «для ясной головы». Всё, хватит отлынивать от работы, пора идти воевать. Как там в песенке:
Туман постепенно сносило юго-западным ветром в сторону Праценских высот, в центр расположения русских войск, и объехавшему озеро в сопровождении двух десятков егерей Брехту место битвы предстало во всей красе. Пока сражение шло только тут, на правом фланге.
Вообще русские и австрийцы, имея такое классное место для драки, профукали битву. Дебилы. А Вейротера нужно убить потом, собаку. Стратег хренов. Неужели не знал, что нападающий всегда несёт большие потери, чем обороняющийся. Настрой флешей. Расположи три сотни пушек на высотах и сосредоточь конницу по флангам, и пусть Буонопартий наступает. Нет, увёл половину войска в огромный по расстоянию обходной манёвр. Это ведь не километр пройти. Место битвы просто огромно.
Поле нынешней битвы представляло собой равнину, ограниченную с севера отрогами гор, с юга рекой Литтавой и прудами или озёрами Мениц и Зачан. С севера на юг течёт ручей Гольдбах, даже речушка маленькая. С востока, со стороны союзных войск, поле сражения ограничено Раусницким ручьем, впадающим в реку Литтаву. Дорога Брюнн – Ольмюц, по которой наступали союзники, проходит по северной стороне равнины, почти касаясь отрогов гор. Там должен располагаться Багратион и там, кажется, в реале и граф Витгенштейн должен быть. В нескольких километрах западнее Гольдбаха, пройдя через Брюнн, дорога изменяет на 90° свое направление, повернув в сторону Вены на юг. В центре этого обширного поля находится большая группа высот – Праценское плато, с двумя возвышающимися холмами, в седловине между холмами лежит деревня Працен. Плато простирается приблизительно на 5–6 км в длину и на столько же в ширину, господствуя над всем полем битвы. Ручей Гольдбах затрудняет переход крупных масс войск с артиллерией. Его можно форсировать только в деревнях Тельниц, Сокольниц, Пунтовиц и Гиршковиц, где имеются дороги и мосты. Местность, где сейчас разворачивается битва, довольно открытая. За исключением отдельных участков: ручья Гольдбах, реки Литтавы, южного склона Праценского плато и нескольких виноградников, поле сражения ровное. Везде без проблем может действовать пехота и почти везде – кавалерия.