– Ванька, труби атаку! – Брехт опустил трубу.
Всё идёт точно по плану. Один из четырёх корпусов генералов Дохтурова, Ланжерона, Пржибышевского или Коловрата спустился с Праценских высот и дошёл до деревни Тельниц и вступил в бой с французами. Самое время ударить товарищам в тыл.
Заиграла труба, и ей вторили десятки труб в подразделениях. Нет, никто всеми силами на дивизию генерала Леграна нападать не собирался. Там ещё ранить или убить кого могут. Зачем, есть план почти бескровной победы.
– Пошли! – Брехт махнул рукой.
Пять с лишним сотен элитной тяжёлой лезгинской конницы и сотня лёгкой – князя Мудара понеслись в сторону деревни Тельниц. В это время тысяча всадников, тоже тяжёлой кавалерии полковника Мехтицкого, неспешно порысили к деревне Сокольниц.
Около восьми часов утра отряд генерала Кинмайера, опережавший остальные колонны, спускавшиеся с Прценских высот, примерно на два километра, приблизился к деревне Тельниц, перед которой на небольшом холме стояли два батальона французов. В тумане загрохотали ружейные выстрелы. Так и началась битва при Аустерлице.
Австрийский генерал Михаэль фон Кинмайер послал в атаку один батальон 1-го Шеклерского полка. Французы ружейным огнём легко отразили эту атаку. Тогда австрийский генерал послал вперёд 2-й батальон Шеклерского полка. За небольшую высоту перед Тельницем, с которой к этому времени ветер сдул туман, завязался упорный бой. Несколько раз австрийские солдаты бросались в атаку, ружейная пальба чередовалась с яростными штыковыми схватками. Французы отразили два штурма, но во главе третьего встал лично бригадный генерал Карл Штуттерхайм, и французская пехота откатилась в деревню.
Брехт чуть отстал от лезгин, ехал во главе двух десятков егерей и сотни князя Мудара, которые должны вмешаться, только если что-то пойдёт не так.
Подъехали к речушке как раз вовремя, когда по мосту под слабеньким ружейным огнём на эту сторону, вполне себе дисциплинированно отступали французы. Немного, человек двести.
Бабах. Залп из пяти с лишним сотен винтовок Бейкера полностью скосил всех, кто уже успел переправиться на правый берег ручья Гольдбах. Всё, лезгины свою часть увертюры сыграли. Они развернули коней и стали отходить на запад. Брехт с егерями и чеченцами остались на месте. Французы заметались. Часть не подошедших ещё к мосту бросились назад к деревне. Стали занимать дома и виноградники.
– Ванька, красную ракету. – Брехт взялся за подзорную трубу. Классно, все уцелевшие французы попрятались по домам в деревне и даже, на их счастье, отогнали австрияков ружейным огнём. Сотен пять человек.
Бабах. Это из-за озера по деревне ударили все тринадцать пушек Ермолова. Хреново, в деревню попало только пять гранат, но уже вторым залпом артиллеристы показали, что по выучке им сейчас равных в мире нет. Они столько учений провели за три с половиной года, сколько вся армия русская за сто лет не проводила. Десятки стволов расстреляли. Аракчеев ворчал, но, помня добро, подписывал выдачу новых. И вот результат. Все тринадцать гранат разорвались в пределах деревни, а три вообще, пробив крышу камышовую, бабахнули в домах.
– Ванька, снова красную ракету! – Вторая означала, чтобы продолжили стрельбу, мол, бьёте куда надо.
Бабах. Бабах. Бабах. Ещё пять домов разнесло. Среди французов дураков не было, они выбежали из домов и бросились опять к мосту. Дебилы. Дурачков нет. А вот дебилов ещё несколько сотен. Лезгины перезарядились и стояли полукольцом метрах в трёхстах от моста. Бабах. На пару сотен дебилов на Земле-матушке меньше стало. Французы подняли руки и встали. Хрен. Зачем нам пленные. Они манёвренность снизят подразделений.
– Мудар, твой выход.
Чеченцы преодолели сотню метров, встали на том же холмике, что были недавно лезгины, и добавили свои сто пуль Петерса в общую копилку. Бабах. Французы покидали ружья в ручей и легли на землю. Ну, ладно. Чёрт с ними. Пусть австрияки их в плен берут. Не до них. Нужно к Мехти поспешить. Там сейчас заварушка продолжится.