Кутузов потом напишет в реляции: «…Два батальона мушкетёрские не держались нимало, а обратившись в бегство, привели всю колонну в робость и замешательство».
Новгородцы смешались с апшеронцами и смоленцами. Беспорядок и паника распространились мгновенно и охватили весь авангард. Толкаясь и давя друг друга, бросая полковые пушки, мушкетёры и гренадёры 4-й колонны бежали с высот. Генералы растерялись. Кутузов был задет пулей в щеку. И тут запаниковали и генералы.
Михаилу Андреевичу Милорадовичу каким-то чудом удалось собрать часть бегущих солдат. Едва построив пару батальонов, он повёл их в атаку. Граф Тизенгаузен – любимец Кутузова, его зять и адъютант, схватил знамя и увлёк за собой ещё немного разбегающихся солдат. С батальон, должно быть. С криком «Ура!» русские батальоны устремились на французские штыки. Генерал Сент-Илер моментально развернул шесть батальонов своей дивизии и ровным шагом повёл их навстречу бегущим русским. Примерно в ста метрах от лавины русской пехоты строй дивизии Сент-Илера остановился, и по команде дивизионного генерала французские войска дали дружный залп. Весь строй окутался дымом.
И без того нестройные ряды русской пехоты смешались окончательно. От этого залпа упали сотни убитых и раненых. В числе прочих был тяжело ранен и граф Тизенгаузен, зять Кутузова. Он умрёт через три дня от ран. После залпа пехота генерала Сент-Илера взяла штыки наперевес и бросилась в атаку.
Полки русские уже полностью смешались и, несмотря на крики офицеров и генералов, стали, бросая орудия и ружья, драпать к подножию высоты.
Брехт, спускаясь во главе полутысячи лезгин и сотни Мудара с холма к тому оврагу, всё это чётко видел и ничем не мог помочь. Пока не мог. Ему предстояло ещё проехать с полкилометра, но это ладно, пару минут и он ударит в тыл французам. Вот только через этот овраг кавалерия не пройдёт. Он опоздал буквально на пять минут. С пленным долго возился. Зря потраченное время.
– Спешиться! – Брехт поставил на дыбы Слона на самом краю оврага. Чёрт. До французов метров двести пятьдесят – триста на самом пределе убойной дальности для кавалерийских короткоствольных штуцеров, и французы продолжают удаляться, преследуя бегущие русские полки.
– Огонь по готовности! – Брехт отцепил от седла свой подарочный слонобой, подсыпал пороха на полку и, не целясь почти, послал пуля в маячившую впереди фигуру с бикорном на голове. Человечек взмахнул картинно, прямо как в кино, руками и завалился на мёрзлую декабрьскую землю. Ну, рядовые бикорны с белой опушкой не носят.
Событие сорок третье
– Куда это вы бежите?
– Этого мы объяснить не можем, потому как у нас полная паника!
И на этом плохие новости для командования союзников не заканчивались, они только начинались.
В это время в бой вступили передовые части генерала Вандамма. Бригада генерала Клода Ферейя, состоящая из 46-го и 57-го линейных полков, с такой стремительностью врезалась в русские линии, что просто смела их. И в этом месте солдаты и офицеры русской армии побежали, а её пушки были захвачены. Получилось, что французские части укрепились на обеих возвышенностях Праценского плато – горе Працберг и горе Стары-Винохрады.
Пётр Христианович оценил залп лезгин на троечку. Пятьсот пуль Петерса – это немало. Только предельная дистанция сказалась, и убитых было человек сто, может, сто пятьдесят, точнее убитыми и ранеными. Люди падали, а живой он или мёртвый упал, поди узнай с трёхсот метров.
Лезгины сразу стали заряжать штуцера, и через двадцать секунд второй залп догнал пока ничего не предпринимавших французов. Офицеры противника точно не понимали, что происходит, они наступали именно оттуда, откуда по ним сейчас и стреляют странные кирасиры. Это не могли быть русские, скорее они напоминали формой мамлюков, но зачем тем стрелять в своих?
Может, там и началась бы паника и всё, что задумал Брехт, удалось или даже, ещё лучше, французы бы поняли, что позади враг, и, развернувшись всей дивизией, ломанулись на него. Пока они эти триста метров преодолеют, лезгины раз десять выстрелят, и на этом дивизия Сент-Илера просто закончится. Но лягушатники ускакали за небольшую каменистую гряду и, вообще проигнорировав атаку с тыла, скрылись из виду. Самая большая в мире лягушка-голиаф весом под четыре кило явно уступает французам по прыти. Чёрт бы их побрал, лягушатников.
– Как тут воевать? – Брехт кепку сдвинул на затылок. – Эй, дебилы, вот он я тут!!! – прокричал он вслед пехотинцам, но вряд ли те его услышали.