– Ханом…
– Прошу прощения, мой император, но есть ещё одна очень плохая весть. Этот хан Нахичеванский полностью уничтожил дивизию Леграна и бригаду Фриана… и захватил деревни Тельниц и Сокольниц.
– Что у вас лицом, Франсуа? – сжав губы, поинтересовался Наполеон.
– Меня избили страшные краснобородые солдаты этого хана Нахичеванского, выбивая сведения о войсках, что защищают наш правый фланг… Защищали. Все они погибли. В этом есть и моя вина.
Император минуту молчал. Потом повернулся к свите.
– Сегюр, вы у нас всё знаете. Кто такой хан Нахичеванский? – почему-то императору казалось, что это сейчас самое важное. Узнать, кто этот человек. И вообще, где этот Нахичевань? Что это вообще?
Луи Филипп де Сегюр – бывший посол Франции при дворе российской императрицы Екатерины II, а сейчас государственный советник и обер-церемониймейстер Наполеона поправил старомодный парик и наморщил лоб, даже нос подёргал, для улучшения памяти.
– Простите, сир, но при дворе русской императрицы не было такого человека.
– Это один из вассалов иранского шаха. Нахичеван – город недалеко от Тебриза их второй столицы, – отодвинул бывшего дипломата в сторону бригадный генерал – адъютант Наполеона Жан Леонор Франсуа Ле Маруа. – В Египетской кампании мне довелось пообщаться с одним деспотом из соседнего с Нахичеванем ханства, он показывал мне карту его родины. Вот там и был город и ханство Нахичеван.
– А почему их войско с красными бородами? – вспомнил слова расстрелянного капрала Бонапарт.
– Точно, сир, у них есть обычай красить бороды в рыжий цвет хной. Наверное, смешно смотрится, тысяча краснобородых дикарей.
– Смешно!!! – подпрыгнул император. – Тебе, Франсуа, смешно, а эти краснобородые за два дня уничтожили треть моей армии. Нет Даву! Нет Леграна! А судя по тому, что я вижу на холме Працберг, нет и дивизии Сент-Илера.
– Сир, взгляните на Працберг, – чуть не дёрнул его за рукав бригадный генерал Пьер Макон – командир резервной гренадёрской дивизии.
– Опять краснобородые? – Наполеон положил на плечо Жюно большую подзорную трубу и навёл её на лощину между холмами, где располагалась деревушка.
Вверх по холму Стары-Винохрады поднимался примерно полк в чёрной форме, Наполеон сначала не понял, что же привлекло в этом внимание Макона, но пристальней вглядевшись, он понял. Над войсками этими развевались чисто красные, не виденные императором раньше знамёна.
– Пьер, уничтожьте их, – сухо проговорил Бонапарт генералу. – Это ваш шанс заслужить мою безграничную признательность.
Глава 20
Событие сорок пятое
Эпитафия: «В жизни все приходит с опозданием, кроме смерти».
Брехт чуть не бегом спускался с холма в лощину. Справа, неся огромное красное полотнище вприпрыжку, размахивая древком, скакал Кристианушка. Другому дай такой дрын, так он его поднять не сможет, а этот родственничек словно и не замечает веса флага и оглобли, на которую его прикрепили.
Они опять опаздывали, Вандамм уже разогнал русские полки и теперь, как в тире, расстреливал австрийцев. Так и ладно бы. Чем меньше будет в мире австрийцев, тем лучше. Заставлял беситься Брехта вид, который открылся ему с горушки этой. Выкроил секунду и глянул на север. Н-да. Один в поле… один. Сейчас вот, стоя на самой высокой точке Праценского плато, он видел эту равнину до самого горизонта. Далеко на левом фланге были заметны войска маршала Ланна, которые вели бой с полками князя Багратиона. Между ними и Брехтом 1-я дивизия Бернадотта сражалась с резервом великого князя Константина… Брехт не просто не успевал к разгрому гвардейских полков, он даже к их бегству не успеет.
Ну, добежит он, сбив у егерей дыхание, до дивизии Вандамма, толку чуть. Только одно останавливало от поворота на северо-запад на ставку Наполеона. Пётр Христианович отлично понимал, что он не всесилен. У него тут две тысячи человек и тяжёлая, скажем, кавалерия их просто втопчет в стылую землю Чехии. Нужно следовать плану. Как там, у Бондарева, в «Горячем снеге», нужно выбить у них танки. Нужно просто выбить у них танки по очереди. Сейчас на очереди Вандамм.
В это самое время против дивизии Вандамма с востока и юго-востока двинулись в бой австрийские батальоны Роттермунда, а также русская бригада генерал-майора Берга.
Григорий Максимилианович Берг уже второй раз вёл свою бригаду в контратаку. Храбрый генерал, подобрав с земли знамя одного из полков, прямо не слезая с коня, бросился в пекло боя, увлекая солдат личным примером. Казалось, даже пули избегают с ним встречи, отдавая дань его бесстрашию. Однако перед началом этой контратаки он был ранен картечью в ногу, его лошадь также была задета картечиной, взбрыкнула и, скинув седока на землю, ускакала. Берг попытался встать, но ему удалось это сделать только с посторонней помощью, он не мог ступить на ногу. Несколько офицеров и унтер-офицеров, взяв его на руки, хотели понести генерала прочь, но, увидев, что полк отступает, Григорий Максимилианович взял двух унтер-офицеров, которые его поддержали, и, передвигаясь с их помощью, начал строить солдат. Построил и повёл их на гору, под редкие ружейные выстрелы французов. Очевидно, у тех уже кончились припасы. Унтера по приказу генерала переносили его с одного фланга на другой, чтобы ободрить людей. Французы откатились с вершины холма и сосредоточились на большом плато, ну, ровной площадке перед этой вершиной. И там нашлась и артиллерия и порох с пулями, потому что просто шквалом огня встретили противники русские полки, взбежавшие на вершину «возвышенности» Стары-Винохрады.