С километр почти они скакали по пустому полю. На юге всё ближе и ближе слышалась ружейная стрельба, а потом и канонада больших орудий добавилась. Князь Мудар приказал отряду остановиться, соваться в это сражение с его маленьким отрядом, не имея данных о противнике, не хотелось. Он не боялся, просто одно дело погибнуть в бою с сильным соперником, нанеся ему максимальный урон, и совсем другое – погибнуть просто так, потому что ты дурак. Дураком князь Мудар себя не считал, повоевал с ханом Петером в нескольких кампаниях и от того уяснил, что главное в любой войне – это разведка. Нужны были данные о противнике, и князь послал своих лучших джигитов вперёд. Сам решил от греха подальше взять чуть западнее, о чём разведчикам и сообщил. Вайнахи спешились, зарядили по новой ружья и пистолеты и снова вскочили на коней. Хотелось есть. Уже скоро полдень, а они, как выехали из лагеря по темноте, так и не имели возможности перекусить ни разу. Кто-то тут же полез в седельные сумы достать кусок хлеба с мясом, что выдали им в лагере ночью. В это время впереди из дыма, что заволок впереди всё пространство, выскочило несколько всадников. Они неслись прямо на чеченцев, и Мудар подумал в первый миг, что это возвращаются разведчики, но из пелены дыма выскакивали всё новые всадники, а разведчиков было всего трое.
– Готовьсь! – Мудар выждал ещё несколько секунд, чтобы, не дай бог, по своим не пальнуть. Но все свои за исключением гусар были в черных черкесках и папахах, а эти были в форме европейской и, значит, точно не имели никакого отношения к хану Петеру. – Огонь.
Сотня выполнила команду, и пули Петерса полетели в скачущих к ним всадников. До пистолетов дело не дошло, все чужие были убиты. Мудар всё же переживал, а вдруг это русские. Их убивать не хотелось. Как ни смотри на это, но хан Петер подданный русского царя, да и они принесли клятву императору Александру. Он тронул поводья, и выученный не бояться стрельбы, дыма и трупов конь потрусил к лежащим на земле. Самым первым оказался генерал в белом мундире в бикорне с опушкой белой по краю. Генерал был ранен, что-то стонал, но когда, спешившись, князь склонился над ним, то генерал уже умер. Памятуя, что князю Витгенштейну нужны необычные трофеи, Мудар приказал отрубить голову генералу и сорвал с него ордена. Хан Петер их собирает. Подарок ему будет.
– Поехали дальше. Стрельбы больше нет. Что бы там ни происходило, этот бой закончился.
Событие пятьдесят девятое
Кошка стережёт мышь не ради Аллаха, а ради брюха.
Курфюрст Баварии Максимилиан IV Иосиф лежал на земле с оторванной ногой и истекал кровью. Мёртв почти был. Думал о чём? О наследнике? О том, что Бавария так и не стала королевством? Нет. Не думал, рвущая сознание боль в несуществующей ноге вытеснила, выбросила просто все мысли из головы, только боль и сожаление, что связал свою судьбу и судьбу Баварии с этим неудачником мелким. Будь он проклят, этот выскочка и узурпатор.
Всё вокруг было усеяно мертвецами и ранеными, чуть в отдалении жалобно ржали кони, тоже побитые осколками и кусками разлетевшегося фургона порохового. Между ранеными генералами и маршалами сновали адъютанты, что выжили, потому что находились при лошадях на другой стороне холма. Они пытались оказать помощь своим командирам, но в живых осталось не много, и те были побиты изрядно.
Наполеон хоть и был ранен, но легко. Не в живот и не в грудь, и даже не в голову. Всего одна из пуль шрапнельных попала, аккуратно место выбирая на императорском теле, в ногу и застряла в икре. Спасло императора то, что он за минуту до начала стрельбы ушёл с вершины холма в раскинутый на ровной площадке в ста метрах восточнее шатёр. Не хотел Буонопарт видеть избиение гвардии.
Личный врач Наполеона Жан Николя Корвизар, раненный пулей от шрапнели в бедро, сам перетянул себе рану и сразу бросился бинтовать ногу вопящего императора. Очевидно, свинец дошёл до кости, иначе таких болей Наполеон бы не испытывал. Вокруг доктора, за его спиной, бегали уцелевшие после обстрела русских и взрыва фургона с порохом дивизионный генерал Жерар Дюрок – великий маршал двора (только что прилетевший в ставку с сообщением императору, но так и не успевший его передать), находившийся во время взрыва в шатре, и два адъютанта императора: дивизионный генерал Жак Лористон и полковник Анн-Шарль Лебрен. На жёлтой прошлогодней траве вокруг стонали ещё пять генералов и два маршала – Сульт и командир Императорской гвардия – маршал Жан-Батист Бессьер. Они требовали помощи, но из врачей на холме находился сейчас один Корвизар, его помощника доктора Ренье убило колесо от фургона, прилетев прямо в голову и оторвав её.