Однажды, давно, она сравнила свою карьеру в «Кредите и заёме» с пустой, работающей вхолостую стиральной машиной, а теперь поняла, что то же самое сравнение вполне подходит и к ее семейной жизни. Но если так, тогда в чем смысл существования? Ради чего потрачены годы? На что ушли силы? Зачем принесены жертвы? Ей хотелось кричать от горя, видя то, во что она превратилась, кем стала — усталая, постаревшая, опустившаяся женщина. Поэтому Масако и выбрала ночную смену — чтобы спать днем и работать ночью, двигаться, не останавливаться, изматывать себя, чтобы не оставалось сил и времени думать. Однако такая жизнь в стороне от семьи лишь усиливала ощущение неустроенности, ненужности, лишь распаляла злость. И вот теперь она оказалась в положении, когда уже никто не мог помочь — ни Йосики, ни Нобуки, никто.
Теперь Масако поняла, почему переступила черту. Раньше она не сознавала, что именно отчаяние толкает ее в спину, заставляя искать выход из этого мира. Вот почему она помогла Яои, вот в чем был ее мотив. И что же? Что ждало ее за гранью? Ничего. В том-то все и дело.
Масако посмотрела на свои белые руки, на вцепившиеся в обивку пальцы. Если за ней придут, если ее арестуют, то все равно никогда не смогут понять, зачем она сделала это, что толкало ее.
Двери закрылись. Она осталась совсем одна.
5
Имаи промокнул платком вспотевшее лицо. Узкая улочка, по которой он шел, наверное, была когда-то тропинкой меж рисовыми полями, но теперь по обе стороны стояли маленькие обветшавшие домики, которых не коснулись происходящие вокруг перемены. Судя по крытым жестью крышам, обшарпанным деревянным дверям и ржавым желобам, простояли они никак не меньше тридцати лет и выглядели шаткими и ненадежными. Казалось, достаточно одной брошенной ненароком спички или крепкого порыва ветра, чтобы все это напоминание о прошлом исчезло в пламени или превратилось в кучки развалин.
Кунигаса, детектив из центрального управления, придерживался мнения, что Кэндзи Ямамото убил не кто иной, как Сатакэ, владелец казино, в которое нередко захаживал Ямамото. Сейчас подозреваемый сидел за решеткой. Имаи, однако, мнение коллеги не разделял, а потому продолжал собственное расследование. Получив сведения о прошлом Сатакэ, Кунигаса сосредоточил внимание на Кабуки-Тё, а вот Имаи что-то по-прежнему влекло к вдове убитого, Яои Ямамото. Инстинкт подсказывал ему, что ключ к убийству находится у нее.
Он остановился, вытащил блокнот и стал перелистывать страницы, не обращая внимания на удивленные взгляды возвращавшихся из бассейна школьников.
Предположим, госпожа Ямамото все же убила мужа. Соседи утверждали, что супруги постоянно ругались, так что мотив у нее был. Каждый способен на убийство в состоянии аффекта. Но могла ли сделать это такая хрупкая женщина, как Яои. Да, но только в том случае, если он был пьян или спал. Кэндзи Ямамото ушел из казино в районе Синдзюку около десяти вечера, и на дорогу ему понадобилось никак не меньше часа, даже если он отправился домой сразу, а за это время эффект действия алкоголя должен значительно ослабнуть. Если они подрались и дело закончилось убийством, соседи или дети обязательно услышали бы какой-то шум. Никто, однако, ничего не слышал. Полиции также не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Кэндзи Ямамото после того, как тот ушел из клуба.
И все-таки предположим, что жена каким-то образом ухитрилась убить мужа и как ни в чем не бывало отправиться на работу. Тогда кто занялся телом? Ванная в доме Ямамото слишком мала, да и эксперты-криминалисты ничего в ней не обнаружили. Допустим, кто-то решился ей помочь. Кто-то из подруг по работе. Имаи знал — женщины на такое способны. Мало того, в их натуре есть что-то вроде склонности к этому. Просматривая архивные дела, он обнаружил две черты, общие для всех подобных случаев. Первая — преступления выглядели непреднамеренными, результатом случайного стечения обстоятельств. Вторая — в них отчетливо проявлялось то, что называется женской солидарностью.