— Похоже на то.
Судя по всему, Морисаки уже съехала с квартиры, так что следов не осталось. Ясно было по крайней мере одно: кто бы ни стоял за этим, он явно не останавливался перед тратами и даже оплатил аренду квартиры, чтобы подобраться к Яои поближе. При мысли о том, что кто-то предпринял такие усилия, чтобы шпионить за ними, по спине пробежали мурашки.
— Может, страховая компания, — предположила Яои, — они ведь проводят свои расследования.
— Разве они уже не согласились заплатить?
— Согласились. Деньги можно будет получить на следующей неделе.
— Не исключено, что эти люди охотятся как раз за деньгами, — задумчиво сказала Масако.
Яои потерла руки и поежилась, словно от холода.
— Так ты думаешь, им нужна я? И что же мне делать?
— Они узнали о тебе после того ток-шоу. На твоем месте я бы не ходила на работу. Тебе вообще сейчас лучше не высовываться.
— Ты действительно так считаешь? — спросила Яои, глядя на подругу. — Но если я перестану ходить на работу, те двое сразу догадаются, что у меня появились деньги.
Масако лишь теперь поняла, что многое из сделанного в последнее время Яои объясняется ее неуверенностью в Йоси и Кунико. И еще ее поразило, какой расчетливой стала подруга, после того как избавилась от Кэндзи.
— О них можешь не волноваться, — сказала она.
— Наверное, ты права.
Яои согласно кивнула, но сомнение в глазах осталось — похоже, она уже не была полностью уверена в надежности самой близкой в недавнем прошлом подруги.
— Я никому ничего не скажу, — поспешила успокоить ее Масако.
— Знаю. К тому же ты получила два миллиона.
Слова больно хлестнули Масако — оказывается, стычка на фабрике не забылась.
— Вполне справедливый гонорар за то, что я разрезала твоего мужа. — Она подняла руку. — Ладно, мне пора.
— Спасибо, что заглянула.
Масако уже закрывала дверцу машины, когда Яои выбежала из дома.
— Чуть не забыла…
Яои опустилась на переднее сиденье, пригладила еще не высохшие волосы, и по салону расползся фруктовый запах шампуня.
— Что?
— Что ты имела в виду тогда, на фабрике? Ты говорила о какой-то «работе». Что за работа? Еще один труп, да?
Масако покачала головой и повернула ключ. Звук заработавшего мотора разнесся по притихшему кварталу.
— Не скажу.
— Почему? — поинтересовалась Яои, покусывая от нетерпения нижнюю губу.
Не глядя на нее, Масако пересчитала прилипшие к ветровому стеклу листья.
— Не хочу.
— Но почему?
— Тебе это знать ни к чему. Ты же у нас невинная овечка. Не говоря ни слова, Яои выскочила из машины. Масако
осторожно подала назад и, переключая передачу, услышала, как за спиной громко хлопнула дверь.
2
День клонился к вечеру. Едва проснувшись, Кунико включила телевизор, потом достала из холодильника купленный в гастрономе на углу готовый обед — разумеется, производства их фабрики: рис с жареной говядиной. Едва сняв крышку и увидев, как выложено мясо, она поняла, что на конвейере стоял новичок. Оно и к лучшему! Новички редко поспевали за конвейером и обычно не успевали разложить кусочки мяса так, как требовалось инструкцией. Опаздывая, они просто бросали мясо горкой, и его почти всегда оказывалось больше обычной порции.
То, что ей достался именно такой обед, было определенно добрым предзнаменованием — значит, и весь день будет удачный. Кунико тщательно разложила кусочки говядины и пересчитала. Одиннадцать! Просто удивительно, как Накаяма ничего не увидел и не поднял шум. Она усмехнулась. Йоси всегда удавалось закрыть весь рис шестью кусочками. Шкипер… Какая-то в последнее время она возбужденная. Интересно, с чего бы? Недавно вдруг объявила, что собирается отправить дочку в колледж, а потом проговорилась, что присматривает новое жилье. И это все на те пятьсот тысяч, которые получила от Яои? Да этих денег и на переезд едва ли хватило бы.
Может, у нее было что-то припасено? Нет, сомнительно. Кунико знала, как туго ей приходилось до последнего времени, — сама она просто не смогла бы так жить. Нет, во всем этом есть что-то подозрительное, что-то сомнительное. Кунико задумалась — все, имеющее отношение к деньгам, вызывало у нее самый живой интерес.
Размышления сложились в теорию: может быть, Яои в тайне от нее, Кунико, решила заплатить Йоси больше пятисот тысяч йен. Мысль эта, едва придя в голову, вызвала неконтролируемый приступ зависти. Чужое счастье всегда казалось ей вопиющей несправедливостью, так что Кунико легко убедила себя, что ее жестоко обманули. Оскорбленные чувства подталкивали к действиям. Решив не откладывать дело в долгий ящик и, прижав Йоси — нет, лучше Яои, — потребовать объяснений, Кунико достала палочки и с жадностью набросилась за еду.