«Не мешало бы в этом разобраться», — подумал Дзюмондзи, бросая газету на пыльный ковер. Юная подружка, не понимая, что так испортило настроение ее любовнику, тихонько наблюдала за ним. Потом робко потянулась за газетой, подняла ее с пола и начала просматривать телепрограмму. Дзюмондзи смотрел как будто сквозь нее. Он почуял запах денег и уже не мог думать ни о чем другом.
Молодежь теперь предпочитала заимствовать деньги в ближайшем банкомате, а это означало, что его бизнес подходил к концу. Дзюмондзи полагал, что «Центр миллиона потребителей» не протянет, возможно, и до конца текущего года, и уже решил попытаться открыть агентство эскорт-услуг, чтобы хоть кое-как свести концы с концами до наступления более счастливых времен. И вот… У него появилось такое чувство, что прямо с неба ему на колени посыпались наличные. Дзюмондзи перевел дыхание.
— Я проголодалась, — снова затянула свое подружка. — Давай сходим куда-нибудь.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Дзюмондзи. — Идем.
Она вскинула брови, удивленная столь внезапной сменой настроения.
5
Яои замечала, как по-разному — одни с сочувствием и симпатией, другие с недоверием и подозрением — относятся к ней окружающие, и чувствовала себя теннисным мячом, прыгающим то в одну, то в другую сторону. Но как должен вести себя теннисный мяч? На сей счет у нее не было ни малейшего представления.
Взять хотя бы инспектора Игути из полицейского участка Мусаси-Ямато. При первой встрече, когда он пришел сообщить о том, что отпечаток ладони, найденной в парке, принадлежит ее мужу, инспектор разговаривал с Яои мягко, почти по-доброму, но прошло совсем немного времени, и тон его резко изменился. Во время второго визита Игути как будто подозревал ее в чем-то. Нагрянув неожиданно, инспектор сообщил, что дело передается в центральное управление, но следственная группа будет базироваться в местном участке, так что им понадобится ее полное сотрудничество. В тот раз Игути мало чем напоминал спокойного, тихого мужчину, который задумчиво смотрел в окно на детский трехколесник. Случившаяся с ним перемена пугала, но Яои понимала — это только начало.
И вот очередной визит. Они пришли около десяти вечера: два детектива, один местный, второй — из управления, и оба показались еще более строгими, чем Игути.
— Меня зовут Кунигаса, я из центрального управления, — представился один, показывая ей удостоверение.
Ему было, наверное, около пятидесяти, но он старался казаться моложе, для чего носил выгоревшую черную рубашку-поло и брюки хаки. Крепкого телосложения, с мощной шеей и коротко подстриженными волосами, детектив скорее походил на бандита, чем на служителя закона. Яои понятия не имела, что такое «центральное управление» и где оно находится, но, столкнувшись лицом к лицу с его представителем, едва не задрожала от страха.
Второй, худой, со скошенным безвольным подбородком, назвался детективом Имаи из местного полицейского участка. Будучи моложе, он предоставил напарнику задавать вопросы, а сам удовлетворился тем, что стал записывать ответы. Едва войдя в дом, они попросили отца Яои, встревоженного столь поздним визитом, увести на время детей. Когда она позвонила родителям и сообщила страшную новость, они пришли в ужас и уже на следующий день примчались в Токио из Кофу. Младший из мальчиков уже засыпал и не хотел никуда уходить, а старший, словно почувствовав напряжение матери, впал в угрюмое молчание. В конце концов дедушке и бабушке все же удалось одеть детей и вывести из дома. Разумеется, им и в голову не приходило, что их дочь может быть подозреваемой, и они восприняли все произошедшее как жуткий несчастный случай.
— Понимаю, вам сейчас тяжело… такое трудное время, — начал Имаи, когда за детьми закрылась дверь, — но мы должны задать несколько вопросов.
Яои провела гостей в большую комнату и, усадив их на диван, тяжело вздохнула. Потолок вдруг стал как будто ниже и тяжелее. Казалось ужасно несправедливым, только-только избавившись от Кэндзи и его постоянных придирок и начав новую жизнь, разговаривать с этими серьезными, даже строгими мужчинами.
— Что вас интересует? — спросила она, чувствуя, что с этим вопросом ее покинули все силы.
Кунигаса ответил не сразу, пристально и даже изучающе рассматривая молодую женщину. Если он возьмется за меня по-настоящему, подумала Яои, я не продержусь и десяти минут. Она внутренне сжалась, когда инспектор открыл наконец рот, и испытала нечто похожее на разочарование, услышав высокий и довольно мягкий голос, донесший до нее запах никотина.