— Эй, он тот, кто вырастил тебя.
— Не быть такой, как моя мать. По крайней мере, он пытался. Думаю, у меня есть несколько плохих генов. — Она подмигнула ему, давая понять, что давно смирилась со всем этим. Это не означало, что ей когда-либо это нравилось.
— Ты никогда не говоришь о своей матери. Я думал, она скончалась.
Рейган пожала плечами.
— Я не думаю, что это произошло, но я бы не узнала об этом, если бы мне кто-нибудь не сказал. Я не видела ее с седьмого класса.
Пока Трей ломал голову над ее неблагополучной семьей, Рейган подошла к входной двери и обнаружила, что она заперта. Вместо того чтобы выудить ключ, она позвонила в дверь. Обычно она сама бы вошла, но с ней был Трей, и ее не ждали. Она не хотела давать отцу повод начать кричать на нее, как только она войдет в дверь.
За матовым стеклом двери появилась тень. Мгновение спустя дверь открылась, и на пороге с широко раскрытыми глазами оказался ее отец. У него появилось еще несколько морщин, его седеющие волосы были немного тоньше на макушке, и он похудел, по меньшей мере, на десять фунтов с тех пор, как она видела его в последний раз. И все же он выглядел чертовски хорошо.
— Сюрприз! — сказала она, обнимая его и прижимая к себе.
Папа едва поднял руки, прежде чем сказать:
— Это тот парень?
Она услышала, как ботинок Трея заскрипел по цементной ступеньке, когда он выпрямился.
— Так ты знаешь? — Спросила Рейган, откидываясь в сторону и надевая свою улыбку «я-самая-счастливая-женщина-на-свете». — Я выхожу замуж!
— Как я мог не узнать? — спросил папа усталым тоном. — Это все, о чем говорят все на работе сотрудники, администрация, студенты. Мне пришлось взять выходной, просто чтобы отвлечься от всей этой болтовни.
— Сегодня вечером мы выступаем с концертом в Литл-Роке, поэтому я подумала, что должна привести его, чтобы представить тебе. — Она взглянула на Трея, который был примерно на пять оттенков бледнее обычного — почти прозрачный. — Это Трей Миллс. Мой отец Гэрри.
— Приятно познакомиться с вами, сэр, — сказал Трей, вытирая руку о брюки и протягивая ее отцу.
— Ты никого не обманешь, — сказал папа. — Я знаю, кто ты. То, кто ты есть. Ты рок-звезда. — Он произнес это так, как будто произносил самую отвратительную пару слов во всем английском языке. — Грязный, накачанный наркотиками, чрезмерно сексуальный, аморальный, развратный кусок дерьма.
— Вы правы, — сказал Трей. Рейган была почти уверена, что никогда еще не любила его так сильно.
— Папа, — сказала Рейган, — не будь придурком. Ты даже не знаешь его.
— Я знаю все, что мне нужно знать. — Он повернулся спиной и зашаркал в дом, но, к удивлению Рейган, не захлопнул дверь у них перед носом.
— Я когда-нибудь упоминала, что моя мама убежала в турне за рок-группой и так и не вернулась? — прошептала Рейган Трею.
— Э-э, нет. Ты не упомянула об этой важной детали.
— Моя вина. — Она взяла Трея за руку и переступила порог, ведя его в дом. Она сразу же заметила изменения. Вместо потертого бежевого ковра было положено теплое коричневое дерево с широкими досками. — Полы выглядят великолепно, папа.
— Я сделал их перед прошлым Рождеством, — сказал он. — Не то чтобы ты это знала.
Она провела Рождество с семьей Итана, потому что каникулы с ними были действительно приятными. Этот факт не заставил ее чувствовать себя менее виноватой.
— Я проведу это Рождество с тобой. Я и Трей. Я обещаю.
— Или Вы можете приехать в Калифорнию и провести Рождество с нами, — предложил Трей. — Убираться подальше от холода. У моих родителей есть потрясающий бассейн.
— Конечно, у них есть, — сказал папа, исчезая в маленькой кухне рядом с гостиной. — Так когда должен родиться ребенок?
Трей нахмурил брови и посмотрел на Рейган.
— О чем он говорит?
— Я не беременна, папа, — сказала она, когда они вошли на кухню и обнаружили, что он наполняет чайник в раковине.
— Тогда почему ты так спешишь выйти замуж?
— Может быть, потому, что я люблю его. Может быть, потому, что все его любят. Ты мог бы тоже полюбить его, если бы дал ему шанс.
— Я сомневаюсь в этом. — Он поставил чайник на плиту и включил конфорку.
— Мы надеемся, что Вы приедете на свадьбу, — сказал Трей. — Через две субботы после следующей. В Лас-Вегасе.
— Конечно, это так.
— Папа, пожалуйста. Неужели ты не можешь хоть раз порадоваться за меня?
Он долго смотрел на нее, и она была уверена, что он собирается хотя бы улыбнуться, но вместо этого он повернулся к холодильнику и достал коробку яиц. Трей потянулся к ее руке, и она с благодарностью взяла его, сжимая его пальцы так, как будто никогда его не отпустит. И, честно говоря, она бы так и сделала. Никакое неодобрение со стороны отца не могло изменить ее отношения к нему. Как и к Итану. Она была рада, что не заставила его пойти с ней. По крайней мере, один из них мог избежать этого чувства осуждения.