Внутри магазин напомнил собой небольшую пещеру. Узкий и сильно вытянутый вглубь он заканчивался широкой стойкой продавца, где скромный кассовый аппарат бился в неравной битве за место рядом с виниловыми проигрывателями и выставленными на всеобщее обозрение новинками мира музыки, а позади у самой стены виднелась старинная винтовая лестница с чугунными перилами. Каждый свободный дюйм занимали пластинки, сложенные в ящики по жанрам, выставленные на прогибающиеся под их весом полки или просто брошенные чуть ли не на пол в хаотичные стопки. Стен было практически не видно из-за украшавших их старых пустых конвертов и потрепанных временем плакатов, рекламирующих самых разных музыкантов, концерты и фестивали. На подпиравших потолок балках были прибиты жестяные таблички с цитатами из известных и не очень песен. Они первыми же зацепили внимание Авы, и поэтому она не сразу заметила чернокожую пухленькую и миловидную девушку с огромным облаком кудрявящихся смоляных волос за прилавком, к которой целеустремлённо направлялся Рид, огибая других покупателей. Оторвав глаза от почти разгаданного кроссворда, предложенного субботней газетой, продавщица подняла взгляд на новых посетителей и радостно заулыбалась белоснежной улыбкой.
— Ба, какие люди! — обрадовалась она и, перегнувшись через прилавок, позволила Роберту поцеловать себя в щеку. — Где тебя носило столько времени, Рид?
— И тебе не хворать, Шарлиз, — поздоровался тот. — Все как всегда. Дела, дела…
— А я тебя все жду, посылку твою берегу как зеницу ока. Хотя знал бы ты сколько мне на днях за нее денег пообещали, — лукаво протянула Шарлиз и подмигнула мужчине.
— Больше меня никто не заплатит, — самодовольно ухмыльнулся Роберт.
— Потому так долго только тебя и ждала, — отметила девушка, достала из-под прилавка большой бумажный пакет и протянула его Риду. Мужчина с благодарной улыбкой забрал у нее посылку и с нетерпением разорвал бумагу. Ава даже подивилась тому, как он выглядел в этот момент. Глаза Роберта горели, как у мальчишки на Рождество, которому пообещали настоящего живого щенка и целую гору подарков в придачу.
Вынув присланный виниловый диск, Рид с восхищением уставился на украшенную поблекшими черно-белыми фотографиями старых джазовых музыкантов и певцов обложку и с благоговением провел по изрядно потрепанным от времени краям.
— Шарлиз, ты просто чудо, — не отрываясь от изучения конверта, благодарно произнес он. Улыбка девушки в ответ стала только шире и лучезарнее.
— Я тебя когда-нибудь подводила, Рид? — кокетливо поведя плечом, спросила она.
— Вот поэтому я тебя и обожаю, — отвлекшись от своего сокровища, напомнил Роберт. Аккуратно отложив конверт в сторону, мужчина вынул из внутреннего кармана куртки бумажник и достал несколько трехзначных банкнот.
— Обещанное и немного сверху, — сказал он, протягивая девушке деньги.
— Люблю твои «комплименты», — озорно цокнула язычком та, забирая заслуженный заработок.
— Ради таких редкостей ничего не жалко, — улыбнулся Роберт и вновь вернулся к изучению новоприобретенной пластинки.
— Может хочешь прямо сейчас послушать? — предложила Шарлиз и включила ближайший проигрыватель.
— Эм, нет, пожалуй, — будто опомнившись, отказался Рид и обернулся к Аве, которая все это время скромно топталась у него за спиной. — Мы ведь собирались пообедать, ведь так?
— О, я пока не голодна, — быстро запротестовала Хейз. — Если хочешь, можешь послушать пластинку. Я подожду.
— Рид! — с наигранным возмущением окликнула мужчину Шарлиз. — Да, ты оказывается сегодня с девушкой и до сих пор мне ее не представил. Как невежливо!
— Я не его девушка. Мы просто приятели, — быстро вклинилась Ава, смущенно улыбнувшись продавщице, и вновь обернулась к Риду. — Ты не торопись, а я пока осмотрюсь. Может найду для себя что-нибудь интересное.
— Ты ведь не слушаешь винил, — вскинув бровь, напомнил Роберт.
— Никогда не поздно начать, — пожала плечами Хейз и ушла в другую часть магазина.
Она перебрала с дюжину коробок со своими любимыми жанрами, методично изучая альбом за альбомом, пока Рид в компании Шарлиз слушал у прилавка новую пластинку. Ава то и дело украдкой посматривала в их сторону, наблюдала как они переговаривались, смеялись или надолго замолкали, погрузившись в зачаровывающие их мелодии, и никак не могла отделаться от неприятного ощущения, которое грызло ее изнутри. Его нельзя было назвать ревностью — то была лишь одна из деталей огромного и сложного чувства, который подгребал девушку под собой. Но в его основе лежало не что иное, как осознание того, насколько же сильно Ава была все это время изолирована от жизни Рида. По сути она была знакома только с какими-то общими фактами, сухой и пресной выдержкой. Будто бы до недавнего времени она видела только чертежи и схемы, но даже в своем воображении не заходила дальше условленных границ, и вот, неожиданно для себя оказалась нос к носу с целым миром, который раньше не пробовала даже представить. Но с другой стороны, а было ли в этом новооткрытом мире место и для нее? Или же ей с самого начала было дозволено лишь наблюдать через стекло, но не более того?