— Поверь, я тоже не понимаю, как люди прощают измены, — поделился Роберт. — Знаю пары, которые закрывали глаза на подобное, сходились, прощали… Могу взглянуть на ситуацию их глазами, но применить к себе — никогда.
— Еще бы, — невесело усмехнулась Ава. — Ты человек властный. В твоей натуре доминировать. Как тут измену-то простишь?
— Не в этом дело, — неожиданно холодно ответил Рид, тяжелым взглядом смотря в пространство перед собой. — Люди в паре либо верны друг другу, либо честно и открыто договариваются о сторонних отношениях, даже мимолетных ночах. Без заботы о другом крепких отношений не построить и не важно какие они — моногамные или полиаморные. Но я всегда высоко ценил верность одному человеку и не понимал прелестей полигамии. Поэтому измена для меня, как и для тебя, суть предательство, а предатель — навеки мертвый человек.
Ава промолчала в ответ на слова Роберта. Она понимала, что поднятая тема невольно вспорола старые шрамы у них обоих, и хотела быстрее ее преодолеть. Не самый подходящий разговор для ленивого и сытого воскресения, каким бы важным оно ни было.
— Мне продолжить? — уточнила девушка на всякий случай. Рид посмотрел на нее, мягко улыбнулся и, подсев ближе, привлек к себе. Он убрал ее растрепанные волосы в сторону и, прижав ладонь к изгибу ее шеи, нежно поцеловал в висок.
— Конечно, — подтвердил он, и, немного грустно улыбнувшись, Ава положила голову на его подставленное плечо.
— Мне потом еще долгое время было плохо. Немного успокаивало то, что мы с Томом все-таки учились на разных специальностях, да и он был старше меня на целый курс. Но в остальном легче на сердце не становилось.
Я и рада была бы забыться в боли, но мне никак не удавалось уединиться. Душевые и туалеты в общежитиях общие и долго там не посидишь. Молли постоянно находилась рядом. Парня у нее тогда не было, без меня она по вечеринкам не ходила, так что почти все свободное время мы проводили вместе в нашей комнате. Был еще вариант оставаться у Эммы, но когда я приезжала к ней, то забывала про свои навязчивые идеи искромсать себя в хлам ради наших с сестрой разговоров и полуночных посиделок. Да и не позволила бы мне Эмма ничего с собой сделать, даже если бы я у нее в ванной заперлась. Я ей рассказывала на волне энтузиазма о том, что вытворяла вместе с Томом, тем более мы всегда с охотой делились друг с другом своими любовными похождениями и экспериментами, и, даже с учетом того, что Эмма подобных постельных игр не понимала и желанием пробовать не горела, она все же считала, что так лучше, чем я сама себя буду лезвием резать. Тем более, что ничего по-настоящему жесткого я с Томом попробовать не успела. Но сестра решила, что раз я сама добровольно отказалась некогда от своей опасной подростковой привычки, то и нечего мне позволять опять срываться. Она искренне верила, что так для меня будет лучше, хотя мы обе понимали, что если мне окончательно сорвет крышу, она меня остановить не сможет.
К счастью, не сорвало. Ничего серьезного я с собой в тот период так и не сделала. Отчасти не смогла, а отчасти… не захотела. Переросла, наверное. Боль для меня теперь была совсем другой, она стала источником удовольствия. И когда я думала о ней, мне гораздо больше хотелось повторить свои чувственные переживания, чем воспользоваться, как орудием для выпуска пара. Другими словами, сложный выдался для меня период и переосмыслить пришлось гораздо больше, чем просто неудавшиеся отношения.
В итоге, пытаясь выкарабкаться из навалившихся на меня переживаний, я полностью сосредоточилась на учебе. Зарылась с головой в учебники, целыми днями проводила в библиотеке и постоянно донимала преподавателей своей пытливостью и чрезмерной любознательностью. А что мне, впрочем, еще оставалось делать? Мое сердце было разбито, зато мечта стать выдающимся архитектором снова вышла на первый план. Раз не повезло на личном фронте, то на карьерном попроще просто обязано было все сложиться.
Труд пошел мне на пользу. Меня отпустило, пропали навязчивые мысли о прошлом и пережитом и я более-менее ожила для мира. Снова начала ходить вместе с Молли в бары, хотя студенческих вечеринок продолжала избегать — не хотелось случайных неловких встреч, да и не тянуло туда больше. Вновь стала читать что-то кроме учебников, ходить в кино и время от времени проглядывать интернет на тему БДСМ. Ничего серьезного, я, как и раньше, в основном смотрела на красивые картинки и читала чужие истории, но меня терзала ностальгия по нашим с Томам экспериментам, по тем чувствам и эмоциям, которые я переживала. Да и банального секса тоже ужасно не хватало.