В восемь утра крестьянин по имени Виктор явился на военный пункт в Ла-Игере с сообщением, что в зарослях вблизи его ранчо передвигаются незнакомые люди. Офицер заплатил информатору и немедленно передал известие отрядам рейнджеров[214], расположенным в этой зоне. Майор Мигель Айороа, командующий двумя ротами рейнджеров, действовавшими в регионе, отдал по радио приказ блокировать выходы из ущелий Сан-Антонио, Ягуэй и Юро. Капитан Прадо со своим отрядом отправился к ущелью Юро, и его люди около полудня столкнулись с партизанами. В первой же стычке были убиты два солдата. Беспорядочная стрельба продолжалась около трех часов. Рейнджеры постепенно занимали территорию и приблизились к неприятелю метров на 70. В пятнадцать тридцать партизаны потерпели первый заметный урон. (Из военной сводки.)
На нашу беду атака началась в полдень — как я тебе говорил, команданте надеялся, что она задержится хотя бы до трех часов. Стали доноситься пулеметные очереди — к счастью, они пока били по той дороге, по которой мы прошли ночью. Очевидно, там полагали, что мы еще в пути. Это позволило нам выиграть время. Команданте разделил нас на три группы, условившись о месте, где мы должны встретиться с наступлением темноты. Но когда моя группа туда пришла, мы никого не застали. Мы молча переглянулись и рухнули наземь от усталости и тревоги, мы надеялись все же, что Че со своей группой, не имея возможности дойти до условленного места, решил идти к Сан-Лоренсо.
Палито замолчал. Мартин, лежа на спине, почувствовал, что сейчас начнется приступ астмы. «Моей астмы», — подумал он, как человек, с удивлением вдруг понимающий, что совершает самый низкий поступок в своей жизни. После долгого, жуткого молчания Палито он услышал, как тот очень тихо говорит: «Мы не знали, что вся его группа погибла, что команданте Эрнесто Че Гевара ранен, взят в плен и вскоре будет убит самым…» Но последних слов Марсело уже не расслышал. Больше они в ту ночь не разговаривали.
Мы развернулись, чтобы окружить партизан, и сразу же пошли в атаку. Первый мятежник, которого мы увидели, был тот, кого опознали как некоего Вилли, а за ним шел тот, кого мы затем опознали как Че. Немедленно мы открыли огонь, Че был ранен пулеметной очередью. Вилли и другие попытались его оттащить, пока продолжался бой. Следующие очереди наших рейнджеров сбили с команданте берет и ранили его в грудь. Прикрываемый товарищами, Вилли сумел донести своего командира до холма, где их встретил огнем другой отряд рейнджеров. Изнемогший от напряжения, с телом командира на плечах, Вилли остановился, чтобы передохнуть и чем-то помочь Геваре, но тут солдаты из засады приказали ему сдаться. Прежде чем мятежники успели выстрелить, рейнджеры опередили их, потом подошли к ним. Че был тяжело ранен, и астма затрудняла дыхание. Тогда мы передали шифровку: «Привет, Сатурн. Папа у нас». (Сообщение капитана Прадо.)
Четыре солдата несли Гевару на одеяле до Ла-Игеры, находившейся в нескольких километрах от места взятия его в плен. Там капитан Прадо передал пленных полковнику Селичу, дежурному воинской части. Была произведена опись предметов, найденных в походной сумке Гевары: два дневника, кодекс законов, записная книжка с шифрованными записями, переписанный рукой Че сборник стихов, часы и еще три-четыре книги. (Из военной сводки в Боливийской армии.)
Первым говорил с Че полковник Селич. Мы, раненые солдаты, так же как Гевара, находились в ангаре. Но он был в другом конце ангара, и мы плохо понимали, что там говорят, хотя ясно слышали полковника, потому что он кричал. Он говорил об Америке. Полковник долго занимался Геварой, наверно, час или больше. Они о чем-то спорили — полковник хотел что-то выяснить, а Гевара отказывался отвечать. Вдруг Гевара влепил полковнику пощечину правой рукой. Тогда полковник поднялся и ушел. Майор Гусман хотел перевезти Гевару на вертолете в госпиталь, но полковник воспротивился, и нас повезли без него. (Рассказ солдата Хименеса.)