Однако, стал тот старовер страннее прежнего. Обмолвился, что открылось ему Царствие небесное и получил он за праведность свою дар исцеления. Сказать – одно. Но как-то ребенок тяжело заболел. Фельдшер открестился, мол, надо к городским врачам везти. А времени уже нет, малыш совсем плох. Родители вне себя. Тут явился этот ссыльный, положил руки на больного, пошептал. К утру ребенок выздоровел. Фельдшер глянул и не поверил: быть такого не может!
Пошел слух про старовера. Потянулись к нему болящие. И, говорят, он лечил. Даже когда медведь охотника порвал и никакой надежды не было, он у постели ночь просидел, и пошел мужик на поправку. Ничего за свое врачевание старовер не брал – жил самостоятельно, промыслом. Люди дивились: и вправду святой!
Наконец, дошли слухи и до органов. Приехали на катере три энкавэдэшника из Пионерска, арестовали старовера за мракобесие и антисоветскую деятельность и увезли с собой. Да только никуда не привезли. Не вернулся катер в Пионерск. Чекисты кинулись на поиски и вскорости катер нашли. Он тихонько вниз по течению сплавлялся. На нем – трупы энкавэдэшников, а арестованного след простыл. Знаешь, что самое интересное? Экспертиза показала, что чекисты не убиты, а будто все разом умерли от сердечного приступа. Такого, ясное дело, быть не могло. Искали старовера со страшной силой. Но ни живого, ни мертвого не нашли. Пропал навсегда.
– Тебе таких сказок и в городе сколько хочешь насочиняют – за бутылку, – усмехнулся Рязанцев.
– Мы же не в городе, – отмахнулся Павлов. – После войны еще случай был. Пошли три малолетние девчонки по грибы. И поминай, как звали. Их месяц искали всем селом. А они как пропали, так и объявились – живые и здоровые. Кто у них потом только ни допытывался: где были, как сумели уцелеть?! Они какую-то чепуху плели. Дескать, пошли через падь по охотничьей тропе, а попали куда-то – и объяснить не могут. Твердили только, что сперва туман наполз, а потом кругом появились деревья огромные, каких они никогда не видели. Про то, что их месяц не было, девчонки понять никак не могли. Им показалось, что побродили между тех больших деревьев, да как-то обратно дорогу нашли.
– Вот и ты у нас такие деревья с туманом повидал, – вставил Рязанцев. – Но то малые дети, а ты…
– Слушай дальше, – перебил Павлов. – В начале восьмидесятых жил тут один гармонист. Не сказать, чтоб совсем непутевый. Но выпить ему, меха растянуть да за жисть потолковать – любимое дело. Такой доморощенный философ-мечтатель из-под куста. А за стаканом все людям в душу лез, будто в чужом нутре какой-то смысл для себя хотел найти, рассуждать любил на абстрактные темы. Его мужики даже били за то, что спокойно выпить мешал.
И вот он точно так же пропал, а через какое-то время нашелся. Никто особенно не удивился: взрослый человек, поплутал да выбрался. Но и он в конце концов проговорился, что заблудился на старой тропе. Вскоре заметили странность: кто-то подумает про него нехорошо, он в лице изменится и чуть не в драку. В карты стал выигрывать, как шулер, хоть и не мухлевал. В разговоре ты рот открыть не успеешь, а у него ответ готов.
Потом в поселке случилось убийство. Понаехали следователи, но виновного найти не могли. Гармонист однажды пришел в магазин, встал в очередь. Тут парень один явился. Гармонист на него глянул, побледнел и бегом оттуда. Через день пришел к следователям, сказал, что знает, кто убил, и назвал того самого парня. Гармониста стали допытывать: откуда такая осведомленность? Но он уперся, как партизан, и ни слова. Взялись за парня. Тот вскоре признался, нож выдал, которым пырнул, свою окровавленную одежду. Все улики налицо. А от гармониста так ничего и не добились. Их обоих и увезли. Чем дело кончилось – не знаю.
– Ты хочешь сказать, что он читал чужие мысли? А не проще предположить, что твой телепат как-то был замешан в преступлении? – В словах Рязанцева на этот раз не прозвучало прежней иронии.
– Слушай еще. Это уже при мне было. Вернулся из армии один парень. Он и раньше раздолбаем был, и служба его не исправила. Дурной – только выпить да подраться, к работе руки не лежат, к учебе – ни желания, ни способностей. Гонял собак по деревне, а его самого участковый гонял, когда здесь появлялся.
И вот этот балбес тоже в тайге сгинул. И опять искали да не нашли. И так же он сам собой объявился. Но совершенно сумасшедший. Даже говорить связно не мог. Его в Пионерск в дурдом отправили. Там вроде подлечили, он вернулся, но все равно заговаривается. В лес с тех пор ни ногой. Говорит, что больших деревьев боится.