А ведь это имеет смысл. Это вечная война и она не заканчивается. Демоны наступают, а Иггдрасиль держит оборону. Вот почему ему так нужные сильные воины, которые наверняка гибнут на более высокоранговых миссиях.
Гибнут навсегда.
И именно поэтому мы, герои бывшего F ранга, не представляли для Иггдрасиля особой ценности. Потому что на самом деле даже не обладали нужной силой.
Блондин вдруг вытащил из кармана колоду карт, их края сияли магическим светом. Он небрежно перетасовал их, и я заметил, как звуковой барьер исчез так же незаметно как появился.
— Выбери карту, Жека, — лениво сказал он, раскинув колоду веером.
Я колебался, но его взгляд был таким пронизывающим, что протянул руку и сделал что просили. Она была пустой — просто чёрный квадрат, от которого веяло холодом. Я поднял глаза на светловолосого, и его улыбка стала шире, почти угрожающей.
— Интересно, — тихо сказал он, убирая колоду. — Пустая карта… Это…
— Что это значит? — я нахмурился.
Геракл хмыкнул, отхлебнув эля.
— ГА-ГА-ГА! Не пугай парня! Ничего это не значит! — весело сказал он.
Я сжал карту, которая тут же растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкий холод в пальцах. Посмотрел на блондина не в силах понять, что за игры он ведёт. Похоже, для него всё это — просто какая-то игра. Он сидит и развлекается, хоть и понимает, насколько этот разговор важен для меня.
Блондин вдруг замолчал, его улыбка стала шире, и я почувствовал, как воздух вокруг него задрожал, будто реальность начала трещать по швам. Его облик растаял, и на его месте появилась женщина с длинными серебристыми волосами — её глаза сияли, как звёзды, а платье переливалось, как жидкий металл. Она моргнула, и в следующий миг Локи стал огромным волком, чья шерсть искрила магическим светом, а клыки сверкали, как лезвия. Наконец, он вернулся к своему прежнему виду — светловолосый мужчина с хитрой улыбкой, но теперь его плащ пылал алым, словно кровь.
Я уставился на него, не в силах вымолвить ни слова. Моя челюсть чуть не упала на пол. Геракл рассмеялся, хлопнув по столу так, что голограммы на нём мигнули.
— ГА-ГА-ГА! Хватит выпендриваться! — весело сказал он. — Хотя, Жека, привыкай. Этот тип может стать кем угодно, и это его любимая забава.
Светловолосый наклонился ближе.
— О, смотри, как его глаза округлились! — весело сказал он, указывая на меня пальцем. — Добро пожаловать в реальность.
Я сглотнул, пытаясь уложить это в голове, и задал следующий вопрос. Вопрос, который задала мне Катя ещё там, на планете Тул.
— Давайте проясним… Так вот почему на первом слое всё так… нелепо организовано? — растерянно сказал я, вспоминая хаос, царивший в том апокалипсисе. — Герои F ранга — просто мясо?
Геракл отхлебнул эля, его взгляд повеселел.
— ГА-ГА-ГА-ГА! Да, ты всё верно уяснил, малец! Потому что герои Авалона на первом слое — не герои! — твёрдо сказал он. — Это все новички, обычные нубы, которые хоть как-то доказали, что могут держать оружие. Следить за ними — пустая трата ресурсов. Миссии — простейшие.
— Простейшие? Да меня там не раз наизнанку вывернуло! — не согласился я.
Геракл скользнул по мне взглядом и залпом опорожнил кружку эля. Я был уверен, что он не захмелеет даже после целой бочки.
— Да, малец! Но даже та, где тебе руку оторвали, была простой. Если бы ты там сдался, я бы разочаровался.
Руку? Тут же я вспомнил, что единственная миссия, где я лишился руки это… Миссия с Криспами. Он ее видел?
— Но ведь была и миссия с принцем!
— Это исключение! Залез в топ — отрабатывай. Это, считай, было первое задание, где Иггдрасиль лично обратил на тебя внимание, гордись! Когда такие дела, как на Туле происходят — вас пускают как пушечное мясо. Вот этого не изменить. Но знаешь что? Главное, это была твоя первая настоящая проверка! Иггдрасиль знает, как надо. Те, кто не прошёл, никогда не принесут пользы Авалону.
— А я прошёл… — ошеломлённо выдохнул я и потёр виски, пытаясь уложить в голове всю информацию.
— А ты прошёл! Заслужил Е ранг! Теперь твои миссии будут настоящими. Важными. Но не удивляйся, если какое-то задание сразу получить не выйдет. Дай Авалону оценить тебя и твою команду.
Светловолосый хихикнул, его глаза блеснули озорством.
— О, он прав, — лениво сказал он, крутя перстень на пальце. — Иггдрасиль — как строгий папаша. Не даёт конфетку, пока не убедится, что ты не подавишься.
Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает негодование. Но в то же время понимал, что они правы. Первый слой был фильтром. Жестоким, но необходимым.