Их методы были хороши для новичков, для тех, кто только попал в Авалон и не знал, с чего начать. Но мы с командой уже переросли это. Навыки, которые нам дал Иггдрасиль, их развитие, их мощь — это было на совершенно другом уровне. Клановые техники Демидовых казались теперь чем-то архаичным, как лук и стрелы в сравнении с плазменным бластером. Они помогли нам заложить фундамент, научили дисциплине, но теперь это была просто трата времени. Я вспомнил слова Геракла: «Иггдрасилю нужна настоящая сила». И эта сила не в Земных возможностях. Она в возможностях Авалона! Она в нас, в наших ядрах, в том, как мы растём через битвы и миссии.
Мы взяли от Демидовых всё, что могли. Их обучение были лишь стартовой площадкой для нас, а они считали это высшим знанием. Вот почему это медленно и слабо. Нам нужно сосредоточиться на Иггдрасиле, на его слоях, на вызовах, которые он нам бросает. Новые миссии, новые враги, новые уровни силы — вот что нам нужно. Я понял, что пора двигаться дальше, туда, где ждут настоящие испытания.
Поэтому решил отправиться в Авалон и изучить миссии. Наверняка можно отыскать что-то, что позволит нам опять рискнуть, как на Туле. И быстро получить D ранг. Мы были там несколько дней назад и оплатили крафт Димону и Кате. Пришлось раскошелиться ещё на семь тысяч очков, но оно того точно стоило.
Я закрыл глаза и отправил мысленный запрос, а уже через несколько секунд уверенно шагал в «Арсенал» — туда, куда рекомендовал мне отправиться дрон едва я впервые шагнул в Эру Синтеза.
Неоновые огни мигали на высотных башнях, их свет отражался от металлических мостовых. Над головой пролетали платформы, гудя турбинами, а где-то вдалеке раздавался низкий рокот двигателей. Всё это стало таким родным, но в то же время — новым, как будто я каждый раз заново открывал этот мир.
Мои ботинки гулко стучали по композитной мостовой, а прохожие, среди которых были даже урмиты с мигающими имплантами — бросали на меня короткие взгляды, но никто не решался заговорить.
Неужели смотрели стрим?
Но что-то мешало сосредоточиться. Куколка неистово билась внутри, её присутствие ощущалось, как вибрация, которая отдавалась в костях. Она рвалась наружу, посылая волны нетерпения, будто кричала: «Выпусти меня, сейчас же!» Я ускорил шаг, оглядываясь в поисках укромного места.
— Ладно, ладно, сейчас, — пробормотал, сворачивая в узкий переулок.
Здесь было тише. Неон сюда почти не проникал, лишь слабое голубое свечение от одинокой голографической вывески освещало стены, покрытые металлическими пластинами.
Остановился, закрыл глаза и сосредоточился. Куколка будто подпрыгнула от радости, её энергия хлынула наружу, и я почувствовал, как она покидает моё ядро. Это было странное, но уже знакомое ощущение — будто часть меня выскользнула, оставив лёгкую пустоту.
Я открыл глаза, ожидая увидеть её массивный чёрный силуэт с восемью алыми глазами, но… ничего. Пустота. Только слабый ветерок шевелил мусор на мостовой.
— Куколка? — растерянно позвал я, озираясь.
Ничего. Я крутанулся на месте, вглядываясь в тени, но переулок был пуст.
Сердце ёкнуло — неужели что-то пошло не так?
И тут я почувствовал лёгкое шевеление на плече. Мгновенно повернул голову и замер. На моём плече сидел паук размером с ладонь. Его синеватый хитин блестел, как полированный обсидиан, а восемь крохотных алых глазок смотрели на меня. Я невольно дёрнулся от неожиданности, рука рефлекторно потянулась, чтобы сбросить его, но в последний момент удалось подавить этот порыв.
— Чёрт, Куколка, это ты? — выдохнул, чувствуя, как пульс бьётся в висках.
В ответ в мою голову хлынул образ: огромная паучиха, лапы которой простираются на метры, стоит посреди неонового города. Она качает головой, её хелицеры дрожат, будто от смеха, а алые глаза искрятся. Вокруг неё кружатся голографические искры, складывающиеся в мой силуэт, и она мягко касается его лапой, будто говорит: «Это я».
Я невольно улыбнулся, глядя на крохотного паука:
— Ну ты и напугала. Что это за фокусы?
Куколка переступила лапками по моему плечу, и новый образ вспыхнул в сознании: её огромное тело растворяется в сияющем вихре, превращаясь в сгусток света, который втягивается в моё ядро. Затем свет выходит обратно, но уже в виде маленького паука, сидящего на моей руке.
— Я понял… Это твоя новая форма?
Образ в ответ был ярким и тёплым: Куколка, огромная и могучая, стоит рядом со мной на поле боя. Демоны падают под её лапами, а она защищает меня, её хитин сияет, отражая атаки. Затем она снова становится маленькой и прыгает ко мне на плечо, а её глаза светятся преданностью. В этом образе было что-то торжественное, как клятва.