Глава 12
Приходил в себя с большим трудом. Все тело ватное, как будто чужое, но даже через это состояние пробивается приглушенная боль. С возвращением сознания и ясности мыслей появилось понимание — меня накачали обезболивающим и действие его понемногу заканчивается. Знакомое чувство, было со мной уже такое.
Рядом что-то происходило, какое-то движение. Прислушиваясь к ощущениям понял, что меня моют. Приоткрыл глаза, рассмотрел едва одетых девушек, протирающих меня влажными салфетками. Судя по голосам и прикосновениям, их здесь сразу трое. Еще больше приоткрыв глаза и не поворачивая головы увидел, что лежу на кровати с балдахином из полупрозрачной ткани. Постельное белье чистое и свежее, хотя матрас по качеству так себе, подушки высокие, взбитые. На больничный корпус совсем непохоже. А что вообще произошло? Где я, и как меня зовут?
Заметив, что я очнулся, одна из девушек куда-то убежала, а двое продолжили сеанс заботы, только теперь мило улыбаясь и буквально мурлыкая, то и дело мягко и аккуратно ко мне прижимаясь совсем неодетыми телами. Закрыл глаза, полежал немного — готовясь на второй заход осмотра, уж очень меня первый утомил.
Собравшись с силами, снова открыл глаза и в этот раз, щурясь от яркого дневного света, смог даже по сторонам осмотрелся. Щуриться пришлось не только от солнечного света, но и от блеска дороговизны окружающего богатства. Находился я сейчас в просторной спальной комнате, похожей на «резиденцию благородства в хрущевке» — пузатая и оббитая бархатом мебель, рассыпанные подушки, ковры, фальшивая позолота, вычурная кривоватая лепнина. На окнах тяжелые шторы с золотыми кистями и воланами, вокруг натыканы колонны, по стенам местами налеплен сверкающий мрамор.
Поворот головы стоил серьезных усилий. Закрыв глаза и отдышавшись немного, я собрался с силами и пошел на третий заход, найдя взглядом одну из ухаживающих за мной девушек.
— Йа… — не сразу получилось справиться с голосом. — Я в аду?
«Господин, мы настолько уродливы?» — жестами показала обиду одна из юных красавиц.
— Может быть это для вас наказание, — шепотом ответил я и пожал плечами. Ошибка: тут же почувствовал острый приступ боли, от которого едва сознание не потерял. Полежал немного, выдохнул, снова заговорил негромко. — Или может быть вы демонессы-суккубы, поражающие грешников своей недоступной красотой.
Девушки разулыбались, делом сразу показывая, что красота совсем не недоступна, но тут послышался звук открываемой двери и красавицы стремительно упорхнули.
Повернув голову, я увидел царственного вида женщину, причем под аляповатое местное цыганское барокко она совсем не подходила, выглядела самой настоящей королевой. Вошедшая была в белоснежном платье-мантии, похожей на одежду римских матрон, на лбу золотой ободок диадемы, тонкая талия стянута широким золотым поясом. И стоило только подумать о том, что выглядит она как королева, сразу вспомнил кто такая — Екатерина Дмитриевна собственной персоной, сменившая черный вызывающий наряд на царственное облачение. Ледяная королева присела на край кровати и начала задавать мне вопросы, но я уже вновь провалился в сонное беспамятство — короткая беседа с сиделками вытянула все силы.
Следующее пробуждение случилось на закате — в окна пробивались уже багряно-красные лучи уходящего солнца, раскрашивая все великолепие цыганского барокко еще более яркими красками. Ухаживающих девушек рядом не оказалось, зато в кресле у кровати дремала Екатерина. Странный у нее наряд, но величественно-красивый — действительно как настоящая королева выглядит среди окружающего вырвиглазного великолепия. Еще странно выглядит массивный металлический браслет на тонком запястье, выбиваясь из общего образа. Мысль о необычном внешнем преображении Екатерины почему-то показалась интересной и в чем-то знакомой, но никак не получалось за нее ухватиться и вспомнить, что же вообще случилось.
— Эй! Моя королева, ау! — негромко позвал я Екатерину, пытаясь разбудить. Но едва произнеся слово «королева» вслух я сначала вспомнил, а потом еще ка-а-а-ак вспомнил все остальное и беззвучно выругался. Неплохо меня с красной таблетки накрыло. На одиннадцать баллов выступил, если по пятибалльной шкале считать.
Повернув голову и глядя в потолок — вспоминая, сколько было пропущенных ударов, пошевелил аккуратно руками-ногами. Приступов боли как в первое пробуждение не случилось, но я еще на обезболивающих препаратах, это чувствуется сквозь ватное ощущение тела.