Бросил взгляд на свои ноги. Печальное зрелище. Штанины разорваны, на ногах много-много ожогов. Кажется, Кера прижгла каждый из уколов.
— А ты как? — спохватился я. Явно же ее тоже атаковали.
— Зла и хочу убить того, кто этих кукол призвал. Яд на меня не действует, но меня бесит, что какие-то мелкие, даже не разумные тварюшки нанесли мне столько ущерба! Да если бы я не боялась использовать свою настоящую силу… они бы даже подойти не смогли! Я бы уничтожила их раньше, чем они посмели бы приблизиться!
— Ладно, не кипятись, — попытался я ее успокоить. — Зато мы теперь знаем, почему здесь так мало смертной охраны. Она тут просто не нужна.
С кряхтением поднявшись на ноющие ноги, я двинулся дальше по коридору. Кера немного задержалась — она, тщательно принюхиваясь, вырывала из ковра запачканные нашей кровью пятна. На мой недоуменный взгляд ворчливо ответила:
— В таких местах лучше не оставлять своих телесных жидкостей. Чтобы потом неприятностей не было. У этого смертного явно кто-то умелый на посылках!
Комнаты торговца мы все-таки нашли. В центральном крыле, конечно же, и окна выходят во внутренний дворик. Теперь к нападениям мелких надоедливых тварей я был готов. Приспособился держать вокруг себя «зону невезения», так что теперь всякая тварь, которая стремилась на нас напасть, просто не могла добежать — ломалась на подходе. Ну и не только куклы. Полагаю, квирит Агрикола по возвращении сможет проследить наш маршрут по тотальному беспорядку, который сам собой теперь устраивается вокруг меня.
Все-таки хорошо, когда человек тщеславен. Домус купца и так-то довольно пафосен, но пройти мимо мест, где непосредственно живет владелец просто нельзя. Кричащая роскошь. Золото и серебро везде, где только возможно — даже шторы на окнах густо вышиты золотой нитью. Картины… по-моему подлинники, и наверняка каких-нибудь давно мертвых классиков — мне было крайне неприятно их портить, но я не решался перестать использовать манн.
Кера вдруг начала принюхиваться, схватила меня за руку.
— Замри. Чую.
В таких ситуациях принято исполнять указания без вопросов. Богиня на несколько секунд замерла, и даже глаза прикрыла, потом в несколько шагов подскочила к стеллажу, заставленному книгами, резко выстрелила рукой. Я дернулся от неожиданности, моргнул, и вдруг увидел прекрасную девушку, которую богиня держала за шею.
— Попалась, пакость! Откуда только взялась здесь?! — злобно улыбнулась Кера.
Пойманная корчилась, бессильно скребла ногтями руку богини, открывала рот, пытаясь вдохнуть, откусить хоть кусочек воздуха — тщетно.
— Чего ты как с ней жестоко? — Спросил я. — Задушишь ведь!
Если откровенно, сдержаться было очень трудно. Хотелось скорее вырвать несчастную из лап жестокой богини, защитить. Пленница своим видом вызывала безотчетную жалость. Она так жалобно смотрела своими большими глазами, прекрасное тело под полупрозрачными одеждами судорожно извивалось. Если бы не привычка доверять напарнице, я бы, наверное, не удержался.
— Что, зацепило тебя? — ухмыльнулась богиня. — Не переживай, не сдохнет. Она притворяется, разве не видишь? Ей вообще дышать не нужно!
— Да кто это такая? — Несмотря на слова Керы, я ничего такого не видел. Мне казалось, что бедная девушка вот-вот погибнет.
— Баньши. Самая обычная баньши. Она не в полной мере смертная, как наши мормолики. От старости не умрет. И если я только я дам ей вздохнуть, она тут такой вой поднимет, что весь город услышит. А ты — сдохнешь.
— А почему сразу не закричала? — я все еще не мог успокоиться. Пришлось даже отвернуться, чтобы не видеть этих молящих глаз.
— Она тут что-то охраняет. Что-то конкретное. Эй, плакальщица, показывай. Догадалась ведь уже, кто я? Знаешь, что могу с тобой сделать? Давай, показывай.
Я оглянулся — баньши указывала на тот самый стеллаж, возле которого Кера ее поймала.
В общем, богиня оказалась права. Пленница несмотря на то, что уже несколько минут не могла вдохнуть, вполне спокойно продолжала функционировать. Хотя и не прекращала плакать и молить меня взглядом о помощи. И просторный сейф, даже, скорее, целую комнату показала, и продемонстрировала как потайным рычагом отодвинуть стеллаж с книгами. Все молча и не дыша. Нет, эта моя жалость и сострадание какие-то неестественные, определенно. Понимаю ведь мозгом, что это существо опасно, но все равно еле сдерживаюсь, чтобы не приказать Кере ее отпустить.