— Всем оставаться на местах! Служба порядка!
Мои все замерли, плитку в руках никто не держит.
— Что здесь происходит?!
— Устраняем последствие нападения!
— Какого нападения?!
— Первая кровь. Кинжалы выхватили, "Авар" кричат и к нам бегут.
— Где убитый?
— Убитых нет. Сэр! К мальчикам бы медиков вызвать, маленькие они еще. Кинжалы – у меня.
Я так понимаю, что полицейский сразу все видел, но соблюдал протокол. Если бы все пошло как обычно, рабы должны были бы броситься бежать. Кто-нибудь обязательно бы отстал. Вот его бы в спину кинжалом и пырнули. Потом бы еще потыкали, пока не умрет, и разбежались. Мои команды все перевернули. Я имел право скомандовать рабам. Мы имели право не бежать, мы имели право бросать плитку – подручное средство. Нападающие живы, получили хороший урок.
— Представься!
Вся информация у него есть, на нейросеть запрос пришел, и ответ ушел. Значит информация для протокола.
— Илья, варвар с докосмической планеты, был рабом у Млит аль Карна, стал служащим, техник, есть инженерный минимум, нейросеть и импланты получены в качестве трофея. Сейчас на полугодовой стажировке в коммунальном хозяйстве. Хозяин еще не решил, достоин ли я служить императору в легионе!
Нормально получилось, бодро. В голосе ни капли сомнения. После небольшой паузы.
— Разрешите продолжить уборку территории и следовать в расположение!
— Подожди. Сейчас медики мальчиков увезут.
— Сэр.
— Что тебе?
— Кинжалы. Мне их сдать, или я могу считать их трофеями?
— И что ты будешь с ними делать?
— На стенку повешу!
— Пока сдай. Я решу этот вопрос.
— Так точно!
Медики уехали. Полицейский мне кивнул. Я сместился и начал командовать. Уборка возобновилась. Мы прочесали цепью окрестности, нашли остатки плиток. Построились и двинулись к казарме. Полицейские забрали кинжалы и тоже уехали.
Вечером нас показали в местных новостях. Съемки с нескольких точек, кричащих и размахивающих кинжалами юнцов, бросание плитки, полицейский наряд, мой доклад, матерей говорящих о бедных мальчиках и распоясавшихся рабах, бледных отцов, узнавших про потерю кинжалов и медицинские счета, и, наконец, ехидные комментарии про штрафы за сорвавшееся нападение – посчитают ли стоимость всех рабов или стоимость какого-то одного?
Потом началась дискуссия, имел ли я право скомандовать рабам бросаться плиткой. Начали эту дискуссию родственники. Быстро соскочили на ситуацию с легионерами. Кто-то из связавшихся со студией резко высказался: "Облажались и платить штраф не хотят!" Связались по межзвездной связи с Млит аль Карном, сообщив о нем, что он "достойный житель нашей планеты". Он высказался, что берет на себя задачу воспитания дикарей в духе имперских традиций. Выполняет эту задачу на совесть. Что он подготовил уже немало достойных специалистов. Пытаясь для каждого найти наиболее подходящее место в Империи. Что дорога в легион для меня не закрыта. Но окончательное решение он примет только тогда, когда будет действительно уверен в его правильности. Что, на его взгляд, я действовал в соответствии с духом и традициями Империи.
Во время его интервью бегущая строка показала число подготовленных им легионеров и гражданских специалистов. Я в первую очередь обратил внимание в первую очередь на то, что из порядка 600 военных около половины погибло в боях за империю.
В итоге подавляющая масса зрителей проголосовала, что я имел право так действовать.
Дальше началась дискуссия о том, имел ли я право бросать последний камень в спину убегающего мальчика. Дискуссию опять начали родственники нападавших. И да, родственники назвали его именно мальчиком. Ну здесь уже ведущие вспомнили тезис "облажались, платить не хотят, вот и цепляются ко всему подряд". В итоге обсуждения остановились, что специально я за ним не гнался, это был один из последних камней, все живы и могут быть вылечены. В конце показали короткий диалог про кинжалы, оборвав его после фразы "на стенку повешу". Показали физиономии родителей, и ведущие, утирая слезы от смеха выдали: "Как это по-аварски!"
Потом обсуждали, какую бы стоимость зрители назначили в качестве штрафа, если бы они были судьями. Стоимость одного, самого старого раба, ведь понятно, что он бежал бы медленнее всех, стоимость моего контракта, или стоимость всех присутствующих – меня и двадцать рабов (понятно, что всех бы они не убили, но напали-то на всех). Дискуссия быстро перешла в плоскость воспитания: