— Мне было бы неприятно, если бы вы ушли, — заметила Здена.
Повернувшись, Радек взглянул сперва на Здену, потом на Камила и пожал плечами.
— Вы это всерьез?
— Ну, конечно, — подтвердила Здена.
— В таком случае я был бы порядочный невежа, — заулыбался Радек и прошел в кухню.
За столом сидел шофер, набивая рот ветчинной колбасой и запивая ее «кока-колой», он сокрушенно поглядывал на зеленые и коричневые горла пивных бутылок, торчавшие из раковины.
— Выпить бы, а, Пайда? — расхохотался Радек и так шлепнул шофера по спине, что тот выронил вилку, и она брякнула о тарелку. — Ну и напейся с чистой совестью, брат, потому что даже самый строгий патруль без труда можно убедить, что этот твой рыдван давно выбыл из категории моторных транспортных средств.
— Глупые шутки, — оскорбленно буркнул Пайда, подобрал вилку и снова набил рот колбасой.
Здена поставила перед Радеком блюдо с холодными закусками, стакан и открытую бутылку пива.
— Прошу, — улыбнулась она.
— А как же шеф? — Радек кивнул на Камила. — Без него же я все-таки не могу начать. Неприлично.
— Не твоя забота, давай лопай, — отозвался Камил.
— Так меня никто еще есть не уговаривал, — покачал головой Радек и единым духом осушил целую бутылку пива. — Все равно мне этого не понять, — проговорил он. — Никогда бы не подумал, что буду сидеть у шефа в кухне, а его супруга ради меня сервирует стол.
Из ванной вышел Пепа, вытер мокрые руки посудным полотенцем и ринулся к столу.
— Прошу накормить, — загудел он и тут же зыркнул взглядом на притихшего Камила.
— Кадлик, тю-тю, проснись и присоединяйся к друзьям.
Камил очнулся. Устало отлепился от двери, выловил из раковины бутылку ямайского рома, резким движением сорвал золотистую пробку и до краев наполнил три стограммовые рюмки.
— Моряцкая норма, — устало выдохнул Камил, слабо тюкнул своей рюмкой о две другие и опрокинул в рот. — Ну, пейте же… друзья… — саркастически ухмыльнулся он и налил снова.
— А ты, оказывается, не дурак выпить, — заметил Радек, но в этих словах не прозвучало ни малейшего мужского признания.
— Сперва вам надо поесть, — запротестовала огорченная Здена и поставила на стол еще две тарелки с закусками. — Алкоголь на голодный желудок до добра не доведет.
— Ни-че-го по-доб-но-го, — проскандировал Камил, опрокинув вторую рюмку, подсел к столу и поставил бутылку перед собой. — Эту великолепную жидкость можно потреблять когда угодно и в каком угодно количестве. Ром в качестве аперитива, ром как дезинфицирующее средство, необходимое при поглощении этой отвратной колбасы, ром как благородный напиток для праздничных тостов. Сам господин Ремарк больше всего на свете почитал ром, — закончил он свою бестолковую речь и в третий раз наполнил рюмку.
— Кое о чем ты не упомянул, механик, — усмехнулся Радек, пододвинув Камилу свою порожнюю рюмку. — О роме как о примитивном лекарстве для примитивных натур. Не может ведь этот напиток служить лишь возвышенным целям.
Камил испытующе поглядел на него. Как же ты должен ненавидеть меня, подумал он. Благородно и самоотверженно берешь отгул, самоотверженно прешь на себе мою мебель, а потом, когда я этого вовсе не жду, — пах! Вгоняешь нож в спину. И при всем том я был бы рад, если бы мы подружились…
— Наверное, ты прав, — поддакнул он, наполняя рюмки Радеку и Пепе. — Тебе вообще нравится всякая неприятная правда.
— Просто я не люблю, если у меня где-то жмет.
— Неприятное ощущение, а?
— Ну и выбрали вы темку, господа, — скучая, отмахнулся Пепа и потянулся к раковине за пивом. — Присядьте, маман, с этими мужланами я чувствую себя за столом несколько одиноко, — осклабился он, приглашая Здену.
— А вы займетесь моей дочкой?
— А что с ней?
— Ей нужно приготовить ужин.
Шофер, словно стряхнув сонную одурь, прекратил пиршество и поглядел на часы.
— Иисусе Христе, пять! — возопил он и неожиданно проворно поднялся. — Два часа сверхурочных — и притом за одно спасибо, — сокрушенно добавил он, положил остаток колбасы на хлеб и, нагло сощурившись, поглядел на Камила.
— Да ты что, Пайда, ты же кило колбасы слопал, да еще монету выманиваешь у товарища шефа. Ты все-таки неисправим, бесстыжий, — тут же осадил его Радек.
Пайда, шмыгнув носом, цапнул со стола сигарету, заткнул ее за ухо и с оскорбленным видом поплелся вон из кухни.
— Вот вам, возьмите за услуги. — Выйдя за ним в коридор, Камил сунул ему сто крон.