Пайда ощупал пальцами банкноту, помял ее и, сунув в карман, поднял указательный палец, как будто о чем-то вспомнив.
— Да, шеф, у меня в кабине еще ваш цветочек застрял.
В обнимку с метровым развесистым фикусом, произраставшим в огромном горшке, Камил, пошатываясь, вошел в кухню.
— А где Радек? — удивился он.
Пепа повернул ладонь большим пальцем вниз.
— Он велел передать, что премного благодарен, но у него еще какая-то работа.
Камил выбежал на площадку, но на лестнице все было тихо.
Ушел и даже не попрощался… Тогда зачем он вообще приходил? Пожалел? Знал ведь, что я один. Как байстрюк, которого каждый может лягнуть.
Здена вышла из гостиной.
— Приехали Мареки.
Камил не отозвался. Что-то ныло в душе, не от унижения, нет. Ему было грустно и стыдно.
— Он тебя не любит, Камил, и это обидно.
XII
Уложив Диту в кроватку, которая пока что составляла всю обстановку детской, Здена обложила ее игрушками, потому что сегодня большую часть дня девочка должна была провести одна, и вышла на балкон.
Вот, значит, где мы будем жить, подумала она и, как только рассеялся туман, огляделась вокруг.
Серый, прибитый к земле городишко съежился под гигантским виадуком крушногорской магистрали. Это — старые Обрнице. Серенькие и черные приземистые шахтерские домики, уличка, разъезженная тяжеловозами-грузовиками, что неслись отсюда к огромной каменоломне, заброшенный обветшалый двор бывшей усадьбы, ныне отведенный под свалку, и гудящий грязный вокзал на расстоянии едва ли сотни метров от «башни». Башенка городского костелика, самого высокого здания в старой части города, пряталась в густом тумане. Собственно, это был даже не туман, а облака дыма, поднявшиеся со всего мостецкого котла и густой облачностью придавленные к земле.
Здесь, наверное, никогда не бывает солнышка, подумала Здена; она стояла на балконе одна, и ей вдруг стало страшно. Холод и сумрак. Вечная осень. А эти «башни» как палки. Непостижимо, что до ультрасовременного города Моста отсюда всего лишь два километра, а до уютного, обжитого Литвинова — неполных четырнадцать. Здешний городишко словно затерялся в пустыне.
В гостиной задребезжал телефон. Наш первый звонок.
— Цоуфалова, — отозвалась Здена, опускаясь в кресло.
— Марек. Привет, Здена. Я звонил в Литвинов, но там никто не берет трубку. Хорошо еще, что в жилкомиссии есть ваш новый номер. Ну как, вы уже перебрались?
— Пока что обставили гостиную и детскую, — слегка прихвастнула Здена. — Совсем недавно мужчины отправились за остальным.
— Значит, поднажали… Будь добра, передай Камилу, что этих, из Брно, пришлось поводить по стройке. Мы с Иваной заглянем к вам около пяти.
— Хорошо. В пять, договорились, — попрощавшись, Здена повесила трубку.
Кого же, собственно, Камил просил помочь с переездом? К кому обращался, если позвонил даже Рихарду? Пепа — кандидат наук, Радека я вижу впервые в жизни. Друзей у Камила здесь не густо.
До возвращения «эрены» оставалось приблизительно около часа, не больше. Здена напустила в раковину ледяной воды, поставила в нее бутылки с пивом и напитки покрепче, купленные Камилом, чтоб отпраздновать переезд (как будто он ожидал дюжину гостей, не меньше), и нарезала колбасы для закуски. Ребята наверняка проголодаются. Потом протерла полы в пустых пока еще комнатах и горестно вздохнула при виде голых стен. Если бы Камил не позволил обвести себя вокруг пальца, могли бы обставить всю квартиру.
В гостиной Здена вынула из коробки подарок — золотой сервиз и осторожно поставила его в сервант — застекленную секцию гарнитура.
Прекрасная комната, в изумлении вздохнула она. Большая. И мебель тут хорошо бы смотрелась.
Наш теперешний спальный гарнитур поставим а детской и в кабинете Камила, а пока не обзаведемся новой мебелью, будем спать вместе с Дитункой. Этого ведь не так долго ждать. Как только Камил немножко опомнится от скандала на заводе, я ему все расскажу про Петра.
Перед «башней» затарахтела старенькая «эрена», и спустя некоторое время в комнату вошел Радек с ковром на плече.
— Куда девать этого перса? — запыхавшись, спросил он.
— Положим его в детскую. Только там сейчас девочка. Перенесем кроватку в спальню, все равно ведь пока пустая.
— Ждете нового «Людвига»?
— Куда там!
— Или Камил устроит там спортивный зал?
— Да просто у нас нет денег.
— Прошу пардону, — забубнил Радек, бросил ковер в коридоре, осторожно приподнял кровать вместе со спящей Дитой и маленькими шажками подался из спальни.