— Извините, она не умеет пить, — проблеял Рихард.
— Отвратительно, — вздохнул Пепа.
Камил помрачнел.
— А главное — она ведь нисколько не заблуждается, — проговорил он.
Поднявшись с кресла, Пепа взял со стола наполовину опорожненную бутылку и протянул ее Рихарду.
— Забери на дорожку, архитектор. Несказанно нас тем обяжешь.
Рихард обалдело принял бутылку, но вдруг посинел, раскрыл рот, будто желая что-то сказать, потом резко повернулся и выбежал из комнаты.
Из коридора донесся Иванин визг, раздраженное шипение Рихарда, многократное буханье дверьми и, наконец, приглушенный гул лифта.
— Ты не должен был этого допускать, Камил, — проговорила Здена.
— А что я должен был сделать? Я, собственно, избавил их от неуместных извинений.
— Камил еще добряк. Я бы вытолкал их взашей.
Здена взглянула на часы. Только девять, а кажется — уже полночь. Она валилась с ног от усталости, но все-таки побаивалась оставить мужчин одних.
— А не пора ли вам отдохнуть?
— Вот уж нет, — отказался Пепа. — Прекращать пьянку уже нет никакого смысла. К тому же у нас много чего на́ сердце.
— И бесконечная ночь впереди. Я когда-то читал о двух парнях, которые пили ночь напролет, и это им помогало облегчить душу. Называлось это, кажется, «Ночь надежды». Надо же когда-то начинать новую жизнь.
— Ну, я пойду, все равно я тут только помеха, — улыбнулась Здена. — Но все-таки, если захотите спать, одеяла — в этом ящике. Очень громко не кричите, чтобы соседи не стучали, и — спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — в унисон отозвались оба.
«Ночь надежды», — пронеслось у Здены в голове, и она грустно вздохнула. Сегодняшняя ночь ей представлялась несколько иначе. Но, вспомнив, что пришлось Камилу выслушать от Мареков, она смирилась со своим одиночеством. На самом деле, когда-то надо начинать. Хорошо, что Камил начинает новую жизнь не в одиночку.
Затаив дыханье, Здена прокралась к балконной двери, распахнула ее настежь и, опершись о холодные металлические перила, глубоко вздохнула, глотнув свежего утреннего воздуха.
Я им покажу «ночь надежды», возмущалась она. Превратили гостиную в портовую забегаловку самого скверного пошиба.
За окном просыпалось зябкое майское утро. За минувшую ночь воздух очистился настолько, что был виден даже далекий Борженьский холм. Над гигантскими кратерами близлежащих карьеров, будто дым оживших сопок, клубился туман. Подхваченный свежим ветром, он расплывался на глазах, легкой дымкой разливаясь по широкой долине, которую образовали здесь отвесные каменистые отроги, сверху покрытые редкой растительностью. Будто доисторический синтез жизни. Пылающая земля и скопления стойких белковых веществ. Для случайного наблюдателя, должно быть, вид и впрямь захватывающий. А для аборигенов — несколько удручающее зрелище.
Оживленный и шумный вчера квартал сегодня словно поглотила тишина. Вероятно, большинство новоселов в предвидении завтрашнего праздника взяли отпуска, продлив серию выходных до четырех. Весьма разумное решение. За четыре свободных дня в квартире можно сотворить чудо.
На станции протяжно завыла сирена. Столб конденсированного пара высоко поднялся над серым зданием вокзала; поколыхавшись в воздухе шелковым стягом, он быстро рассеялся. От блокпоста затренькал звонок, и на стыках рельсов загромыхали многотоннажные поезда с углем. Шесть часов. Пора вставать и собираться на работу.
Пепа с Камилом, свернувшись клубочком, лежали без постелей прямо на диванах и тряслись от холода. На них жалко было смотреть. Они возбуждали сочувствие, но время двигалось неумолимо.
— Богатыри, вставать! — окликнула их Здена.
Они даже ухом не повели. Объятия Морфея чересчур сильны, чтобы их ослабил женский голос.
Здена включила проигрыватель, выбрала пластинку с «Турецким маршем» и безжалостно перевела рычажок потенциометра за пределы приятного для слуха звука. Из репродукторов грянула бравурная мелодия марша. Здена довольно улыбнулась. Спорю, что таких побудок у вас не было даже в армии.
Камил засопел, нащупал цветастую скатерть и обмотал ее вокруг головы; Пепа испуганно дернулся, поднялся на локтях, вытаращил на Здену глаза и, пробормотав «пардон», снова повалился на диван.
— Да очнитесь, мужики, — не отставала зловредная Здена, сдвинула потенциометр до упора и скрылась от страшного стереофонического грохота на кухню.
Пока в гостиной громыхала музыка, она успела приготовить завтрак. Мужчины поднялись.
— Ну, как спалось? — усмехнулась Здена и поставила на стол поднос с завтраком.