Наконец Здена остановилась перед одним из таких особняков, о котором Камил всегда рассказывал с необычайным восторгом. Ошибиться было трудно, во всей округе не было ничего роскошнее. Не дом, а игрушка.
Шторы на окнах были задернуты, двор пуст.
Уехали, мелькнуло у Здены, но, не желая сдаваться, она позвонила.
Прошло довольно много времени, прежде чем Петр появился в дверях. В длинном парчовом халате он напоминал мелкого чиновника времен Первой республики.
— Гм, пани Цоуфалова, — произнес он обеспокоенно, озабоченно нахмурился и вдруг ненатурально заулыбался. — Добрый день, — произнес он, учтиво наклонив голову.
Уверенность вдруг оставила Здену, она растерялась и не могла представить себе, как она выложит правду этому преждевременно состарившемуся продувному плуту и мошеннику.
— Что вам угодно? — встревоженно спросил Петр. Еще два месяца назад он обращался к ней на «ты».
— Мне необходимо переговорить с вами, — стараясь быть возможно хладнокровнее, произнесла Здена, чтобы наперед облачиться в броню и не поддаться пугающей депрессии и тоске.
Петр иронически поджал губы.
— Очевидно, что-то и впрямь очень важное, вид у вас чрезвычайно серьезный. Но не станем же мы разговаривать на улице. Прошу, — поклонился он, приглашая войти… — Садитесь. — Петр кивнул, указывая на кресло, и сам с удобством расположился за огромным письменным столом, который наверняка начинал свое существование в каком-нибудь дворянском гнезде, позже разграбленном и разоренном.
Здена села, чувствуя, как у нее трясутся поджилки. Совершенно обычная и извинительная реакция на чуждую, непривычную обстановку, особенно в моей ситуации, успокаивала она сама себя, но ничего не помогало. В смущении и растерянности Здена разглядывала роскошный кабинет Петра, кожаные переплеты книг, тяжелые портьеры, затеняющие дневной свет, и не знала, с чего начать. Угрюмая комната. Угнетающая атмосфера. Наверное, в такой обстановке деятели старого режима вершили судьбы простых людей.
— Я слушаю, — помолчав, уже нетерпеливо произнес Петр и, отнюдь не скрывая неприязни, нахмурился.
Здена вдруг почувствовала, что это она тут обвиняемый, и рассердилась на себя. Нечего больше тянуть, выбирая подходящий момент и способ для решительного нападения.
— Вы обокрали нас на шестнадцать тысяч, — услышала она свой дрожащий голос, судорожно сглотнула и сделала попытку продолжать спокойно. — Вы купили на автобазаре в Усти машину за пятьдесят девять тысяч, а с Камила получили семьдесят пять. Более того, вы попытались обмануть его еще на десять, обозначив это в договоре дружеским беспроцентным займом, за что Камил должен провести вам центральное отопление, но это, разумеется, уже не в счет.
На безжизненном и одутловатом лице Петра не дрогнул ни один мускул. Отвратительный тип, подумала Здена. А Петр, внезапно развеселившись, громко рассмеялся.
— Любопытная гипотеза.
— Никакая не гипотеза. Я навела справки в Усти. Машина наездила на сто тысяч километров больше, чем вы утверждали. И договор о покупке у меня, конечно, имеется! — вызывающе проговорила Здена. Хладнокровие и наглость Петра ее раздражали. Еще и насмехается…
Петр вынул из резной шкатулки сигарету с золотым мундштуком, обмял пальцами, прежде чем сжать пухлыми губами, и в раздумье закурил.
— Камил Цоуфал передал мне наличными пятьдесят пять тысяч крон, — проговорил он с оттенком презрения, выдохнув огромный клуб дыма. — Ни больше и ни меньше. То есть даже меньше, чем составляла покупная цена машины. Что же касается обещанного вознаграждения за подведение воды, то было бы наивностью думать, что на основе упомянутого договора какой-либо суд решит дело в его пользу. Такие договоры между частными лицами не заключаются. Это недопустимо и, между нами говоря, бессовестно. За неполных два месяца работы по вечерам положить в карман двадцать тысяч!
Петр рассмеялся снова. Словно выдал остроумную шутку.
— Вы сможете повторить это Камилу, когда он придет с вами объясниться?