В комнату вошла Здена.
Она весело улыбалась, вся — воплощенное злорадство, но Камилу было абсолютно безразлично. Наоборот, он почувствовал заметное облегчение. Слава богу, хоть между нами ничего дурного не приключилось.
Под ледяным душем завеса тупой вялости понемногу развеялась, осталось лишь тягостное ощущение дурноты в желудке; простившись со Зденой, он вместе с Пепой шагнул в туманное утро.
В воздухе тянуло дымом из соседних открытых карьеров. Лужи перед домом за ночь разлились на огромные пространства, их соединили вмятины, оставленные колесами грузовиков. Через одну лужу Камилу удалось перескочить, а во второй он на секунду увяз и почувствовал, как грязная вода заливает ботинок. Мерзость, подумалось ему. Первое обрницкое утро — и такое неприятное. И такое ответственное утро. Как первый гол в тяжелом матче.
— Горячий будет денек, — озабоченно заметил он, завел машину, включил скорость, сосредоточенно глядя на покрытую грязью дорогу. — И как я не догадался взять отгул!
— И не говори, — процедил Пепа сквозь судорожно сжатые зубы; зябко кутаясь в пальто, которое Здена навязала ему, он тут же закрыл глаза.
Камил опустил педаль сцепления, осторожно выбрался из предательской грязи, осмотрительно выехал на широкое шоссе и прибавил газ. Машина рванула вперед; мощная и не знающая удержу, она легко одолела подъем перед пражским шоссе и сразу же, едва спустившись с холма, погрузилась в пелену густого мостецкого тумана. Камил чертыхнулся, нажал на тормоз; совершенно потеряв ориентировку, крутил руль, каждую минуту опасаясь столкновения, и в конце концов, разглядев тусклую белую центральную полосу, высунул голову из окошка и очень медленно, на первой скорости, как говорят — шагом, сквозь густой, непроглядный туман пробился к химзаводу. Мерзость в квадрате, а не утро, злобно прошипел он, ощущая, как мелкие капли измороси стекают по шее за воротник рубашки, а когда встречный автобус чуть было не снес ему башку, он изрыгнул на весь Мостецкий край целый поток страшной брани и проклятий, после чего хоть и охрип, зато почувствовал облегчение.
За Мостом пелена тумана поредела, но ветровое стекло было усеяно мелкими каплями дождя, который никак не походил на майский. Послушно пристроившись к колонне медленно тянувшихся грузовиков, Камил даже не пытался никого обгонять, и когда наконец, опоздав на полчаса, остановился на затопленной стоянке перед административным корпусом, то вздохнул с облегчением.
Пепы невозможно было добудиться, его пришлось долго и беспощадно трясти, прежде чем он вообще оказался в состоянии подняться и стоять на ногах. Лишь благодаря снисходительности вахтеров утренней смены им удалось без осложнений прошмыгнуть в ворота, и тут они распрощались.
— Звякни, когда пойдешь обедать, — в последний раз обернулся Пепа.
Камил машинально согласился и, испытывая отвращение при мысли о еде, страшась сегодняшнего отчаянно долгого дня, нехотя потащился к своему отделу. Этот день нужно как-нибудь пережить, заклинал он самого себя, ступая на порог кабинета.
Сегодняшняя почта вкупе со вчерашней и не разобранной с давних пор высилась на письменном столе умопомрачительной грудой, приводившей Камила в трепет. Письма из отдела труда и зарплаты о сверхурочных работах на отдельных аварийных участках, кучи дополнительных заявок на проведение аварийных работ, заявления о подтверждении субботних и воскресных смен, имевших место при ликвидации последствий аварии… Кругом все одно и то же: авария, авария. С ума сойти…
А вот — в огромном плотном пакете — отлично разработанный проект центрального отопления восьмикомнатной дачи. Пехачек все-таки постарался. Может, из профессионального интереса, а может, посочувствовал. Замечательный проект, только теперь он ни к чему.
От изучения проекта Камила отвлек робкий стук в дверь.
— Войдите! — раздраженно буркнул он, когда никто не вошел и стук раздался снова.
Дверь тихонько растворилась, и в кабинет проскользнул смущенный юнец с черным портфелем в руке.
— Инженер Цоуфал? — спросил он строго, сперва втянул голову в узкие плечи, а потом вытянул шею, словно был подвешен к потолку на веревочке.
— Я инженер Цоуфал, — подтвердил удивленный Камил, поднялся из-за стола и двинулся ему навстречу. — Чем могу быть полезен?
— Главачек, отдел контроля, — представился юнец и невероятно ловко выхватил из портфеля толстый блокнот с грифом завода.
Насосы, екнуло у Камила, он покосился на развернутый проект отопления и предложил юнцу сесть.