Отложив книгу, Камил медленно подошел к окну. Замок расплывался в грязных полосах дождевых капель. Химзавод размок и стал серым. Над обнаженными трубками паровых теплообменников, словно над мокрым лесом, поднимались облака белого пара. В водосточных каналах булькала вода. Что же это со мной творится, подумал Камил, угрюмо и тяжело вздохнув. Один день ее не видел и не могу избавиться от тоски.
В радиаторе парового отопления запульсировал пар. Отвернувшись от окна, Камил в задумчивости перешел к письменному столу. Черный ящик телефона напоминал гроб.
Он поднял трубку и набрал номер обрницкой квартиры. Продолжительный гудок возбудил в нем странные, полные надежд ожидания. Усилием воли заставил себя отвести трубку от уха, он вынужден был это сделать, ибо предпочитал гложущую мучительную неуверенность твердому сознанию, что Здена куда-то уехала.
Жизнь в кабинете вдруг потеряла всякий смысл. Добровольное изгнание в решающие минуты. Дождь лил не прекращаясь, но из-за одного дождя от возможности бегства отказываться нельзя.
Промокнув насквозь, Камил пробежал через проходную, включил свой мощный агрегат и, теперь уже неуязвимый и готовый действовать, двинул по направлению к Мосту.
Асфальт после дождя казался чисто вымытым. Черные тучи, набрякшие от воды, словно цеплялись провисшими брюхами за острый шпиль гневинского замка. Небо над городом было пасмурно. Словно все тучи Подкрушногорья договорились свидеться именно здесь. В сторона Хомутова, а также Теплиц проглядывало чистое небо. Даже тротуары и улицы в городе казались осиротелыми. Да и кого бы понесло в этакую непогодь!
Камил выбрался из вымершего города и прибавил скорость. Над Теплицами сияло солнце. Быстрее туда. Неподалеку от обрницкого квартала он помедлил. Непреодолимо захотелось свернуть на разъезженную дорогу, ведущую к дому, но было уже поздно, перекресток остался где-то позади, а слева и справа бежали зеленые пояса поросших травой склонов.
Он включил радио, закурил и загнал стрелку спидометра за цифру сто пятьдесят. Ощущение опасности несколько успокоило его. Посетим Мирека в усадьбе его прославленного тестя-главврача. Это единственное и последнее прибежище, куда я еще могу заглянуть без опасений. А кроме того, у них наверняка еще нет дождя.
Сторож, не говоря ни слова, поднял красно-белый шлагбаум. Машина неслышно заскользила по дорожке санаторного парка. В кронах деревьев гонялись друг за дружкой воробушки. Садовник в желтой рабочей куртке широкими взмахами косил сочную траву. На голове у него красовалась соломенная шляпа с круглыми дырками, похожая на тропический шлем. Поплевав на сероватый брусок, он несколько раз провел им по блестящему лезвию косы. Потом исчез, скрывшись за переплетом окна.
Мирек, прислонив выбивалку к могучему дубу, спокойно, без удивления поднял руку.
— Привет, Камил.
— Чао, Мира! Ну как?
— Да что сказать? Вот увидел тебя, и нечаянно пришло в голову — «деляга».
— Черт побери. Что, я здорово неприятен?
— Да нет. Просто каждый день напоминают: перспективный инженер, отхватил пятитонный тягач.
— И тебе совсем не трудно отхватить такой… Только ты, конечно, предпочитаешь покорять сердца дорогих родственничков, выколачивая пыль из их паласов.
— Балбес, — ухмыльнулся Мирек, снова схватившись за выбивалку. — Тебе этого вообще не понять. Просто добро за добро. Они позволяют мне тут жить, а я им за это чищу коврики. Все на паритетных началах.
Камил с любопытством взглянул на него. В последнюю их встречу Мирек выглядел лучше. Казалось даже, что сейчас он чем-то расстроен. Удобный случай переманить его на свою сторону. Имея двадцать тысяч в кармане и доброго друга, бегство, в сущности, можно превратить в прогулку.
— Жаль, что тут тебе все по душе. — Он с сожалением пожал плечами. — А я приехал предложить тебе солидную научную командировку. Пять тысяч чистоганом в месяц, работа хотя и каторжная, но зато голова пустая, холостяцкая квартирка и пропасть времени для занятий живописью. Ну жаль…
— Мелешь языком, как страхагент, таинственный Гектор. Спорю на этот палас, что в каких-то газетах ты начитался объявлений об урановых рудниках.
— Так точно. А тебе не по нраву?
— На научную командировку это смахивает так же, как наш захудалый санаторий на реставрированный замок Конопиште. Тебя сей секунд там взяли бы вербовщиком. — Мирек взмахнул выбивалкой и снова принялся колотить ковер.
Камил ухмыльнулся.