— Слушай, Инка, тебе не кажется, что это немного глупо? — спросил Камил, кивнув на двери.
— Что я и тебя запрягла в работу?
— Нет, что ваши запрягли Миру?
Инка укоризненно нахмурилась.
— Скажи, пожалуйста, чего ты вмешиваешься? — Она вопросительно поглядела на Камила. — Ты ведь понятия не имеешь, как обстояло дело. Вчера Мирек обещал вытряхнуть этот ковер. Отец сегодня занят в санатории, а маме такую громаду пронести по лестнице и обратно, конечно, не по силам. Вчера дела обстояли так. А сегодня Миречек страшно разволновался, стоило только мне напомнить ему об этом. Я не люблю, когда мужчина бросает слова на ветер.
— А я не терплю, когда меня то и дело отрывают от мольберта, — загудел Мирек из передней; отпихнул в сторону башмаки, так что раздался грохот, и, обиженно улыбаясь, уселся в кресло. — Я олух, и надо было заявиться Камилу, чтоб у меня открылись глаза. Спасибо ему за это. Сегодняшним днем, мамочка, кончается моя дискриминация. Соберу вещички — и айда в Пршибрам!
— У отца на ковер, должно быть, когда-то просыпался наркотик, — проговорила Инка и выразительно постучала Мирека по лбу. — Ты слегка надышался им, Миречек, но это пройдет.
Мирек отрицательно замахал руками.
— Боюсь, что нет, мать. Камил предлагает обсудить весьма респектабельную идею. Что ты скажешь, если бы я годок-другой поработал на уране? Ты бы отдохнула от меня, а пачки денег, которые я регулярно посылал бы тебе, даже не смогла бы донести до дома.
— А потом выставила бы тебя манекеном в витрину, да?
Инка недоверчиво покачала головой и укоризненно взглянула на Камила.
— В общем, я бы еще поверила, что ты можешь задурить голову шестнадцатилетней девчонке, но что тебе придет блажь сбить с панталыку взрослого парня… Ты что, решил оставить шикарное место на химзаводе?
Вопрос снова отбросил Камила вспять. Бодрящую, овеянную свежестью беззаботность, которая длилась всего какой-нибудь час, сменило знакомое ощущение тоски и подавленности.
— Ведь я уж говорил Миреку, что с тем Пршибрамом я несколько хватил. А ты сразу давай ругаться, — произнес он опечаленно и, растерявшись, хлебнул кофе.
— Со Зденой что-нибудь?
Камил кивнул.
— Пора бы тебе образумиться.
— Когда-нибудь образумлюсь. Я хотел спросить… Нельзя ли мне у вас переночевать? Хотя бы в сторожке или в сарае вместе с курами…
— Разумеется. Я не стану тебя отговаривать, хотя мне Здену жаль. У нас места хватит, — неожиданно серьезно закончила Инка.
— А что скажут ваши?
— Мы их предупредим. На одну порцию ужина больше.
— Ужинать я и не думал. Поужинать съезжу в трактир!
— Ты их очень обидишь, — улыбнулась Инка и смущенно добавила: — Мне пора наверх, Миречка пора покормить.
Они остались одни. Камил молчал, раздумывая. Осуждение это или простое сочувствие?
— Значит, ты на самом деле хочешь отправиться в Пршибрам?
— Само собой.
— Как бы не выкинуть какого несуразного кретинства… Не понимаю, чего вы со Зденой не поделили, но уйти от семьи — это полный идиотизм.
— Тут уж, увы, ничего не попишешь.
Мирек поскреб в голове и засмотрелся на цветущий парк.
— Тебе доводилось жить в заводской общаге? — задумчиво спросил он немного погодя. — Иногда там собирается шикарное общество. Я не хотел бы тебя недооценивать, но, на мой взгляд, ты несколько изнежен, вряд ли тебе там придется по вкусу.
Камил затянулся и, выдержав драматическую паузу, выдохнул огромный клуб дыма.
— С неделю назад мне подвезло высадить завод на миллион крон. А вчера Здена объявила, что не намерена жить со мной больше, так что я вынужден был переселиться в свой кабинет. В воскресенье заседает дисциплинарная комиссия, и от меня полетят пух и перья. Снимут с должности, переведут на менее ответственный пост, естественно, с меньшей зарплатой и, между прочим, оштрафуют тысяч на пятнадцать. Когда подобьешь итоги, то выходит, что ничего иного, кроме Пршибрама, мне, собственно, не остается.
— Все-таки ты страшная скотина… — со вздохом проговорил Мирек.
— Благодарю за поддержку.
— Не могу ли я тебе помочь?
— Ну, конечно, мог бы. Да ты уже высказался, а переубеждать тебя я, по-видимому, и впрямь не имею права.
Зазвенел телефон. Домашний параллельный. Хитроумная коммуникация для категорических распоряжений вельможного главврача. Мирек проворно вскочил и цапнул трубку.
— Да, папочка. Разумеется, папочка. Естественно. В шесть. Без опозданий. Спасибо, папочка. — Он швырнул трубку на вилку. — Ну, а теперь пошел к черту!