Все места за столиками были заняты, и Камил решил провести эту ночь в баре.
— Пять перстов английского, — фамильярно обратился он к Марии, прелестной супруге метрдотеля, которая была на тридцать лет моложе своего повелителя, чокнулся с ней и попробовал на вкус приятный пунш. Он на самом деле лучше бесцветных дистиллятов. Пунш пошел по резьбе, и после второй рюмки Камил обрел уверенность.
Оркестр выпустил отработанную серию: номер первый, пятый, девятый. Повернувшись на стульчике, Камил принялся изучать девичьи лица. Приведем в исполнение первый пункт плана сегодняшней ночи, подумал он. Приятную, мало-мальски приличную девицу, не слишком неуклюжую, потому что ночь сегодня будет безумно длинной, пригласить танцевать. И Камил, знаток здешних нравов, наконец остановил свой выбор на девушке, которую он не замечал здесь раньше (тем самым с наибольшей степенью вероятности гарантировалась минимальная ее порядочность), и тут же поклонился ей, приглашая на танец.
— Но мы первыми войдем в круг. — Девушка пожала плечами.
— В вашем случае так и следует поступать.
— Вы думаете?
— Безусловно.
Девушка снова пожала плечами, на сей раз смиряясь. Камил вывел ее на еще пустынную паркетную площадку для танцев, смерив уничижительным взглядом обалдевшего Пешла.
Мне с вас причитается, господа, потому что безлюдная танцплощадка музыкантам не подмога, но я не провокатор. Я не из-за вас сегодня вышел подметки трепать.
Доиграли последнее сочинение из серии — не подозревая ни о чем, дилетант Пешл дал им номера трех самых вдохновенных бетховенских симфоний, — и Камил повел уже запыхавшуюся Марту выпить рюмочку пунша. Как легко здесь забывается обо всем… Наверное, так же легко будет и в Пршибраме, хотя там, конечно, скажется диспропорция: приличных незамужних девушек мало, а хищников-мужчин разного возраста с пачками банкнот в портмоне — полно; кроме того, там не будет сознания преимущества, что в «моем» кабаке меня все знают.
Когда заиграли вторую серию, он не пошел танцевать, а хлебнул еще рюмочку пунша, для храбрости — Марте напиток тоже понравился, — и, только когда запустили третью серию: шестнадцатый, девятнадцатый и двадцатый, три весьма суггестивных, впечатляющих вальса, — он снова повел ее на танцевальную площадку. Там уже негде было повернуться. Камил отвел даму в коридорчик, под огромные окна, подальше от ушей и взглядов любопытствующих, и принялся за реализацию второго пункта своего плана.
— Я страшно люблю эти медленные танцы. Это парадоксально, но они мне кажутся… огненными.
— Огненными? На меня никак не действуют. Может, когда-нибудь и подействуют, но теперь — нет. Я заледенела вся.
Камил, подивившись, нахмурился.
— Не может быть… Нельзя ли узнать, когда они подействуют?
Марта наклонила голову и прищурила глазки. На него пахнуло знакомым тонким ароматом духов «Рафинесс». Именно это слово написано на флакончике, оставшемся в обрницкой ванной. Воспоминание хлестнуло по сердцу, как удар хлыстом.
— Так когда же? — нетерпеливо переспросил он.
— Скорее всего, через недельку.
У тебя всегда должен быть превосходно разработанный план. Ни секунды, проведенной в бездеятельности. Только таким образом можно разогнать эту окаянную тоску.
— Я надеюсь, это не по причине такой банальности, как, скажем, несчастная любовь?..
— К сожалению. Смешно, да?.. Собственно, я — обманутая женщина… Но я отомщу. Систематически буду мстить. Всем мужикам. Буду их… изничтожать.
— В таком случае я мечтаю быть изничтоженным. Тотально.
— Безрассудство. Ты, наверное, считаешь, что это приятно, — нехотя ответила она.
— Не издевайся. Не люблю, когда женщины надо мной насмехаются.
— Я не смеюсь, только испытываю.
— А результат?
— Слишком рано делать выводы после скороспелого знакомства. Ты не находишь?
Он промолчал. Подумал только, что, наверное, выбор его не чересчур удачен. Однако нужно было придерживаться плена. Поэтому после перерыва он нашел местечко за стойкой, выпил еще одну порцию пунша, продвинувшую решимость в более высокую энергетическую сферу, следующая рюмка наполнила плотину чувств чуть ли не до краев, и при первых звуках шлягера «Сильвия», который в этом кабаке сделал знаменитым именно он, снова ухватил Марту за талию.
— Я подумал о риске, но желание быть изничтоженным меня не оставило.
Наконец она рассмеялась.
— Но не сегодня. Я сегодня обещала Тане остаться у нее на ночь, а обещания нужно выполнять. А потом, я все еще заморожена.