— О чем вы тут болтаете, бабы, будто я уж и послушать не могу? — весело загудел отец, подхватил коляску и загнал обеих женщин в дом.
Короткий, но удручающий разговор был прерван, и продолжение его отложено на более позднее время. Пока Здена готовила ужин для Диты, в соседней комнате мать посвящала ошеломленного отца в семейную трагедию дочери.
И зачем только я поехала, кляла себя Здена. Слабоволие и трусость никогда не оправдывают себя, это давно известно. А я что делаю? Один безвольный поступок нагромождаю на другой.
Утомленная ездой Дитунка после ужина сразу уснула, и, когда Здена вернулась в кухню, там уже собрался семейный совет.
— Разумеется, если ты захочешь, то можешь у нас остаться, — без предисловий объявил отец, озабоченно нахмурился и в раздумье покачал головой. — Не предполагал я, что Камил себя так поведет.
— Я вам в тот раз говорила, — возразила мать. — Он за целый месяц приехал сюда только единожды. Наверняка у него и тогда какая-то была. Потому и не ездил.
Она с упреком повернулась к Здене.
— Вот видишь, а ты все твердила, что у него, дескать, работы много. Вот, значит, какая это работа!
Здена не ответила. Да и что отвечать? Все слишком сложно, а объяснять или разубеждать их у нее не было ни малейшего желания.
Отец потер глаза, потер суставы на пальцах и беспокойно засуетился.
— А что родители? — спросил он. — Они имеют на него влияние… Они-то могли бы ему внушить?
— Да что ты, скажи на милость! — возмущенно выпалила мать. — Они пальцем не шевельнут! Цоуфалиха Камила в обиду не даст. Куда там, единственный сыночек… Даже обрадуется, что Зденка съедет с квартиры.
— Да мы уже у них не живем, — наконец вставила Здена. — На прошлой неделе получили квартиру от завода. Во вторник перебрались…
Оба в ужасе поднялись со своих стульев.
— Ну, и натворила ты делов, девка, — перепугалась мать и замахала руками, будто обожглась. — Никак нельзя было оставлять квартиру. Бог знает чего он там устроит.
— Не умно, не умно, — прибавил отец.
Материнская фантазия заработала на полную катушку.
— Ты только возьми в толк, что, если, скажем, он сменит замок, так ты и в квартиру не попадешь. А в суде такой аргумент предъявит: она, мол, сама, по собственной воле, перебралась к родителям, так что, выходит, в действительности-то бросила его ты…
Не выдержав, Здена разрыдалась и, спрятав лицо в ладони, выбежала из кухни. Я глупая гусыня. Думала, придется стерпеть сочувствия и утешения, пусть досадные, но, в общем-то, вполне уместные, но никак не такие вот разговоры. Такой встречи я на самом деле не ждала.
Однако мучениям еще не было видно конца. Неотступная маменька пришла за ней и в комнату. Потихоньку затворила двери, смущенно присела на краешек постели и положила руку на Зденино плечо.
— Зденочка, — зашептала она доверительно. — Мы ведь не хотели тебя обидеть, никак не хотели, но и ты нас пойми. Сколько сил мы положили на то, чтобы тебя выучить, мы дали тебе все, что могли. Мы же все-таки желаем тебе добра… У вас теперь квартира, мебель, машина… Нельзя все взять и бросить да и убежать. Рано или поздно тебе все здесь надоест, и ты все увидишь в ином свете.
Здена вскочила с постели и смерила мать враждебным взглядом.
— Оставь меня одну наконец, пожалуйста! — выкрикнула она ей в лицо. — Вот только переночую, а завтра уеду. И нечего вам из-за меня хлопотать!
Мать в испуге вышла из спальни. Упав на белоснежное покрывало, Здена зарылась в него лицом и вдруг ощутила в себе невыносимую пустоту. Кого же я осуждала? Кого и с кем сравнивала, кого отличала? Все они одинаковы…
В субботу после обеда, в смущении кое-как попрощавшись, Здена вывезла коляску из калитки и, не оглядываясь, покатила Диту к автобусной остановке. Отец помог ей поднять коляску на заднюю площадку, глаза его, по-собачьи преданные, блестели от жалости и чувства вины; он помахал им напоследок, и полупустой тряский автобус тронулся с небольшой площади Ходова.
Живите здесь спокойно, говорила Здена самой себе, когда ходовская каштановая аллея осталась где-то позади, но не ощущала при этом ни злобы, ни жалости, ни угрызений совести. Одну только все ту же удручающую пустоту.
Минут через тридцать она вышла на автовокзале. Стояла чудесная погода. Майский день, полный солнечного света, аромата и птичьего щебета. Вечно пыльные улицы сегодня были начисто вымыты поливочными машинами. Чудный весенний город. Город, с которым связано такое множество воспоминаний.