Дана сияла. Оно выглядела безукоризненно. Явно тщательно готовилась к визиту. Конечно, ради Павла. Каким таинственным образом сговорились эти двое?
— Проходите, — пригласила Здена, пропуская их вперед.
— Мы на минуточку, а то через минуту тут нечем будет дышать. — Дана многозначительно засмеялась.
Проведя парочку в гостиную, Здена загляделась на них. Будто муж и жена. Или любовники. Так они подходили друг другу. Она поймала себя на том, что ревнует Павла к Дане, и немножко смутилась.
— Я сварю кофе, — проговорила она растерянно и вышла на кухню.
Ревность не проходила. Рассудком она старалась подавить ее. Я замужем, а Павел не женат, он свободный человек. Но все было напрасно.
— Как девочка? — Павел был смущен.
— Сейчас спит, но кашель ужасный.
— Ты думаешь, месяц ей поможет? Павел мог бы дать тебе и два, — вставила Дана.
— До конца апреля шесть недель. Если перемена климата вообще может ей помочь, то этого вполне достаточно. — Здена внимательно посмотрела на Дану. Такой я тебя, девушка, не знала. Видно, ты была бы рада, если бы я вообще не вернулась на наш медпункт…
Закипела вода. Здена сварила кофе, в соседней комнате переоделась в длинную вязаную юбку и облегающую блузку, расчесала волосы и с тремя чашками на блестящем подносике предстала перед изумленным Павлом.
— Хотелось бы мне видеть тебя в своем доме…
— Кто это тебе вязал? — Дана нервно мяла сигарету.
— Сама. Это нетрудно. На машине неделя — и готово, заодно избавишься от всех остатков пряжи, — лгала Здена с улыбкой, не скрывая своего превосходства. У тебя нет шансов, Данушка.
Это был бы прекрасный день, если бы она не ждала Камила. Заслышав его шаги в прихожей, она встала и быстро пошла встретить его. Поздно. Они остановились друг против друга в раскрытых дверях гостиной. Страстное оживление медленно сбежало с лица Камила, вместо него появилось выражение холодного недовольства.
— Добрый день, — нелюбезно поздоровался он и, не дожидаясь ответа, устремился на кухню.
Здена успела заметить Данину ехидную улыбку, извинилась и быстро пошла следом. Это было ужасно.
— Ты не пойдешь в комнату? — спросила она с невинным видом.
— Не могу сказать, чтобы этот докторишка был мне очень симпатичен, — отрезал Камил.
— Будешь обедать?
— У меня нет аппетита. — Камил развернул газету и демонстративно углубился в чтение.
— Но, Камил…
— Ты вроде нарядилась ради этих гостей, — заметил он, даже не взглянув на нее.
— Не принимать же их в тренировочных брюках?
— Ну что ты. — Он махнул рукой и закурил. Когда он затянулся, горящий кончик сигареты нервно задрожал. — И вообще, не оставляй их одних, это невежливо, — добавил он с неприятной язвительностью.
Павел и Дана стояли у окна.
— Нам пора, — сказал Павел, подавая Здене руку. — Желаю, чтобы ваша дочка поправилась.
— Душно, а? — злорадно пропела Дана.
Здена молча смотрела на Павла. Ей было так жаль, что он уходит. Как будто оборвалось нечто прекрасное.
Павел вышел из «башни», держа руки в карманах пальто, забыв о Дане, кокетливо порхавшей вокруг него. Отсюда, с балкона, это выглядело довольно забавно. Они приблизились к машине. Дана, перебросив сумочку через плечо, медленно пошла вперед, в надежде, что Павел ее окликнет. Выждав, когда она удалится, он открыл дверцу машины и вдруг на миг поднял глаза к окнам верхнего этажа…
Камил все еще читал ту же газету. В пепельнице лежали три недокуренные сигареты, в ярости раздавленные о стеклянное дно.
— Что, они ушли? — Он опять не взглянул на нее.
Здена молчала. Как на это ответить? Он же слышал, как они уходили. И спрашивает лишь потому, что ищет повода для своих противных наставлений.
— Что им было нужно? — Камил бубнил, как автомат.
— Павел устроил мне отпуск. В детской поликлинике сегодня порекомендовали сменить для девочки климат, хотя бы на месяц, иначе Дитунка не выкарабкается…
— Что с ней? — Наконец-то он поднял голову.
— Повторный бронхит. Он может перейти в воспаление легких…
— Ты будешь сидеть с ней дома?
— Мы поедем к нашим в Ходов.
— Конечно, там лучше. В Праге… — покачал головой Камил.
— Ходов — это не Прага, — напомнила Здена (когда она училась, то постоянно твердила, что Ходов — это Прага: ей не хотелось, чтобы ее считали провинциалкой; теперь же она старалась доказать обратное) и кивнула на окно, за которым бесновалось предвесеннее ненастье. — Весной там отлично.