— Добрый день, — сказала Здена и подошла к Камилу. — Привет, Камил…
В дверях гостиной появилась Дитунка, сзади ее поддерживала мать. Увидев дедушку, Дита засмеялась и побежала к нему.
— Так ты уже бегаешь? Ну, иди к дедушке, иди, — растроганно заулыбался дедушка Цоуфал, поднял Диту своими огромными ручищами и прижал к себе. — Какая большая девочка…
Мама увела всех в гостиную, оставив Здену с опечаленным Камилом.
— Что с тобой? — спросила Здена озадаченно.
Наспех причесанная, вспотевшая у раскаленной плиты, в фартуке матери, в старых, еще школьных спортивных шароварах. Дурацкий вид, совершенно неподходящий для встречи. А Камил своим упорным молчанием только усиливал ее смятение.
— Что-нибудь произошло? — снова спросила она. Камил обиженно дернул плечом.
— У тебя что, каждый день такое сборище? — Он наконец повернулся от окна и уязвленно хмыкнул. — Теперь неудивительно, что ты за все время ни разу не дала о себе знать. Тебе нравится быть одной, не так ли?
— Камил, ради бога. Это школьные друзья… Я была рада, что они вообще объявились. Ничего нет приятного торчать здесь в одиночестве целых десять дней…
— Ты ведь не пожелала, чтобы я приезжал.
— Ну ты же знаешь, что я имела в виду.
— Этого я как-то не усек.
— Камил, ты же не для того приехал, чтобы мы поругались.
— Конечно, нет, — пробормотал он уже спокойнее и подошел к столу. — Ты не дашь мне кофе?
Здена поставила на плиту кружку и в лучших маминых чашках — у Цоуфалов несколько сервизов — подороже, но этот я люблю больше — приготовила кофе. Она была разочарована. Столько ждала, тосковала, и вот — вместо радости — ссора. И я должна оправдываться? В чем?
— Как Дитунка?
— Уже лучше, Ночью спит спокойно. А ты ее даже не поцеловал, — упрекнула она его, поставила на стол сахарницу и пошла в гостиную.
Родители сидели за столом, на котором было множество разных вкусных вещей, беседовали и, казалось, не чувствовали стеснения. Только Цоуфалова улыбалась как-то судорожно.
— Мы должны показаться папе, — сказала Здена и почти с сожалением взяла Диту у дедушки Цоуфала.
— Кто это, Дитунка? — спросила она, поставив дочку на пол в кухне.
— Ка-ка, — залепетала Дита и побежала к Камилу.
Он обнял дочку, вдруг заблестевшими глазами посмотрел на ее загоревшие щечки, спокойный и уступчивый, совсем не злой, таким Здена хотела бы его видеть всегда.
— Как мы скучали, Камил…
— Я тоже, факт… — Он совсем растаял, опустил Диту на пол, посмотрел, как она еще не очень уверенно переступает ножками, и тяжело вздохнул. — Знаешь, порой мне казалось, что тебя нет страшно давно. И я совсем одурел… Не думал, что это на меня так подействует.
— Давай пройдемся, — неожиданно предложила Здена, потому что какие-то нотки в тоне Камила возбудили сомнение, искренне ли он говорит, а неискренности она боялась больше всего. Она должна была защитить себя от этого.
Камил с воодушевлением согласился, охваченный нежностью к Дитунке, которая старалась привлечь его внимание и показала ему все штуки, которым тут научилась. Потом все трое отправились на прогулку по солнечному пасхальному Ходову. Камил сам катил колясочку; на нем был новый модный костюм, который был ему очень к лицу, молодил его, этакий бесхитростный мальчик. Наклоняясь к Дитунке, он изображал уточку, коровку, собачку, и Здена так любила его в эти минуты, что простила неприятную утреннюю встречу.
— В следующем месяце мы получим квартиру. В четверг я звонил в жилищную комиссию, — объявил он.
— Значит, мы приедем, и сразу переезд…
Он остановился и заглянул ей в глаза.
— А ты не вернешься с нами в понедельник?
Она едва было не согласилась, ведь разлука долга и тяжела, но Дите пошло на пользу пребывание в Ходове, и она почувствовала, что уже не боится остаться еще на две недели. После сегодняшнего — определенно нет.
— Будет лучше, если мы еще немножко побудем у наших. Кашель у Дитунки прошел, но она еще не совсем оправилась, — ответила Здена и незаметно направила Камила на тротуар, который вел мимо дома Карасовых.
Итка развешивала белье, маленький Тоник путался у нее под ногами. Когда они проходили мимо, поздоровалась и оглядела Камила, как супермена с картинки.