Тут он заметил какое-то движение у входа в дом. Из двери вышел Петр и с ним вполне приличный человек лет сорока. Камил смутился, словно его застали за детской забавой, и выскочил из машины.
— Я примерялся к сиденью, — сказал он растерянно.
— Проуза, — представился мужчина, подавая руку. Подошел к автомобилю и положил ладонь на его синий капот. — Жаль мне с ним расставаться, — сказал он и повел рукой, будто лаская округлые формы женской фигуры.
— Ну, основания для этого вроде бы есть, пан Проуза. — Камил пожал плечами и сердито кашлянул. Эти свои сантименты мог бы оставить при себе, пижон. Как знать, не набивает ли он цену? В Усти определенно делал бизнес на своей телеге, да ведь и эта пачечка кое-что значит. Восемьдесят пять тысяч… Я в жизни не видел сразу столько денег.
— Покрышки я покупал барумские номер тринадцать, радиалки, бензин «специал». Инструменты, канистры и запасные части в багажнике, — перечислял новый знакомый, но Камил его не слушал, он сгорал от нетерпения — повернуть ключик и покинуть эту пристань.
— Мы не могли бы закончить все поскорее, а? — настойчиво сказал он.
Мужчина оторвался от автомобиля, беспомощно развел руками и, замыкая шествие, вошел в особняк.
В столовой распоряжалась какая-то пожилая женщина. Регины нигде не было видно. Камил выложил на стол пять банковских пачек по десяти тысяч и одну потоньше, с пятью тысячами. Петр достал из письменного стола три недостающие. Договоры были подписаны, и Проуза вынул из портфеля папку с каталогом и документами.
— В течение пяти дней вы должны зарегистрировать машину в автоинспекции. Убытие я уже отметил в Усти.
Технический паспорт был оформлен на имя Петра Проузы, Усти-над-Лабой, ул. Рыбничная, 15, год выпуска автомобиля 1968, рабочий объем двигателя 2300. Камил убрал технический паспорт, бросил взгляд на стопку банкнот на письменном столе — это все могло бы быть мое, никогда мне уже столько не видать, мелькнуло у него в голове, — и еще раз пожал руку Проузе.
— Итак, до свидания, очень вам благодарен. Надеюсь, что все будет в порядке.
— Разумеется, — вздохнул Проуза.
Камил вставил ключик в зажигание, завел мотор. Мотор пришел в движение и тихонько замурлыкал. Камил включил первую скорость и медленно выехал через открытые ворота на улицу, на какое-то мгновение поймал печальный взгляд Проузы, потом переключил на вторую и нажал на акселератор так, что его прижало к сиденью. На широкой улице в направлении Колдома стрелка спидометра сразу подпрыгнула на восемьдесят, Камил сбавил скорость, проехал через город на предписанных пятидесяти и свернул на Теплице. Он просмотрел приборы, показатель горючего едва отметил половину бака, поэтому в Духцове он подъехал к заправочной станции и за сто сорок крон набрал бензина «под завязку». На пятикилометровом отрезке до Теплиц спидометр какое-то время держал сто пятьдесят пять километров в час. Камил с трудом заставлял себя ехать медленнее, хотя при ста пятидесяти пяти — минимум двадцатикилометровый резерв. Он едва не проехал развилку, откуда было около двух километров пути до Ломницкого санатория, где в двухкомнатной служебной квартире первой категории жил с семьей его приятель Мирек Голцат, зять тамошнего главврача.
На красно-белом шлагбауме висела выразительная табличка «Вход запрещен», однако Камила пропустили без промедления. Он въехал в обширный старинный парк, по асфальтированной дороге проехал мимо спального корпуса и остановился перед двухэтажным домом, где прежде жил управляющий замком.
Во дворе никого не было видно. Камил сидел в машине и ждал, что будет дальше. Наконец, услышав скрип тормозов, из окна выглянула Инка Голцатова, прикрыла глаза ладонью, потом в дверях дома показался Мирек со своим двухлетним сыном.
— Камил? Нет, не может быть, глазам не верю… — воскликнул он в изумлении.
— Семейству привет, — отозвался Камил, вышел из машины и присел на корточки перед маленьким Миречком.
— Какой ты стал большой, — удивленно покачал головой Камил.
— Почти год не показывался, так что не удивляйся. — Мирек заглянул в машину. — А где ты оставил Здену?
— Она с дочкой в Ходове.
— Ей ведь тоже теперь порядочно, а? Ну да, в марте родился парень, а в апреле твоя девчушка. Не зайдешь? — Он кивнул на дом.
В гостиной была другая мебель, не та, что в прошлый его приезд. На стенах висели новые картины, намного лучше прежних.
— Ты много работаешь? — Камил окинул взглядом полотна.