— Должно быть, много, да стоит ли все это чего-нибудь?
И только теперь Камил заметил, что за год, пока они не виделись, Мирек сильно изменился. Он весь как-то подтянулся и стал жестче. Вокруг рта и глаз появились морщины. Уже не ветреный мальчишка, но целеустремленный мужчина.
— Ты здорово вырос, — сказал Камил. — Надо бы оставить несколько ранних вещей, разницу заметишь с первого взгляда.
— Я начал одну штуку. Большое дело… — Мирек поднялся и показал рукой на дверь, которая вела в коридор. — Хочешь взглянуть?
— Конечно.
— Раньше тут была кладовка. Мало света, зато мне здесь спокойно.
Он открыл дверь в маленький темный чуланчик с низким окошком под потолком и зажег яркую лампу, висевшую над дверью.
— Вот оно. «Крысолов». — Он кивнул на мольберт с прямоугольником полотна.
Камил ошеломленно взирал на эти уверенные, скорбные, глубокие и впечатляющие мазки и поневоле изумлялся. Так вот он каков, Мирек! Тот, кто может так писать, должен быть невероятно счастлив.
— Ну и здорово! — ахнул Камил.
— Ну, ты еще будешь хвалить. — В дверях, скептически улыбаясь, стояла Инка. — А меня он невероятно злит. Полотно, краски, бездна времени, и за все это ни единой кроны. Каждый раз выходит отсюда, словно невменяемый.
— Всему свое время, — заявил Камил. — Известно, что произведения искусства, особенно картины, со временем растут в цене. Через два-три года в обмен на эту картину приобретешь отличную хибару, да еще и на колготки останется.
— Из тебя получился бы отличный утешитель «службы доверия», Камил, только на сегодняшний день я ничего этого не имею. Пока лишь всаживаем деньги в это рисование. Мирека многие просят, чтобы он написал с них портрет. Но куда там! Сделал только один. За какие-нибудь три дня — пять сотен.
— Не хочу забивать себе башку поденщиной, — отмахнулся Мирек.
— Ну вот, пожалуйте, он всегда так говорит.
— Мирек прав. Если он может писать такое, — Камил показал на мольберт, — любая поденщина была бы кощунством.
— Итак, впустила в дом защитника. Давно ли вы со слезами на глазах вспоминали, как на действительной торговали по кабакам картинками? Тогда было можно — денег на выпивку не хватало, а теперь семья голодает, а Миреку на это плевать. Как же, он художник! — иронизировала Инка, но тут же миролюбиво добавила: — Пойдемте-ка лучше отсюда, я кофе приготовила.
На столике дымились чашечки с кофе. Инка исчезла и через минуту вплыла в комнату с огромным блюдом домашнего печенья.
— Это мама вас угощает. То самое, что всегда пекла Миреку, когда он служил в армии.
— Намного лучше, — попробовав, похвалил Камил и понимающе улыбнулся. — Как можно заметить, живете вы с родителями в полном согласии.
— Ну… конечно, да, — Мирек изобразил сомнение. — Инушка, расскажи Камилу…
— Мирек слишком впечатлительный, ты знаешь. Ему вечно что-нибудь не нравится, а чтобы выбить в Теплицах квартиру, так нет.
— Легально в Теплицах — безнадежное дело. Жилье как-никак есть, нам никто квартиры не даст. Остается одно… Но для этого у меня нет ни денег, ни характера.
Инка посмотрела на часы.
— Что, мальчику пора спать? — поймал Мирек ее взгляд, встал и открыл дверь в коридор. — Эй, молодец, команда купаться, — позвал он.
Вскоре раздался топот быстрых ножек, и на пороге появился Миречек.
— Купачьчя, — залепетал мальчуган.
— Так точно, пойдем купаться, — подтвердил Мирек и начал его раздевать.
— Ну, мне пора ехать, — сказал Камил и поднялся.
— Зря, через четверть часа будем в полном порядке. — Мирек кивнул головой на книжный шкаф. — Посмотри пока, там есть Эль-Греко, любопытная книжка.
— Какой же ты друг, — рассудительно сказала Инка, поднимаясь с кресла. — Дай-ка, мальчика я выкупаю сама. А ты лучше сядь, гостеприимный хозяин.
— Если бы это Камилу не нравилось, он бы сказал об этом прямо. Мы можем друг другу говорить все, нам стыдиться нечего, — одернул ее Мирек и с нарочитой строгостью посмотрел вокруг. — Я что-то не вижу, чтобы готовился ужин для сына.
Камил остался один. Снова вгляделся в картины Мирека. Они были прекрасны. Как может он быть таким спокойным и невозмутимым? Почему не стоит днем и ночью с палитрой перед мольбертом, почему не предлагает, не продает, не стремится пробиться? Непостижимо, что с ним произошло. Такой самолюбивый, энергичный парень… День, когда он не держал в руке кисть, считал потерянным, а если вечерами мы выходили на прогулку, он возвращался с карманами, полными эскизов. Мирек способен сделать нечто огромное. Способен, он уже доказал это…