— Девяносто пять, — спокойно соврал Камил.
Радек удивленно свистнул.
— Значит, тебя кто-то порядком ободрал. В Карловых Варах в комиссионке я видел точно такой же за шестьдесят.
— Если ты его случайно не спутал со «шкодой», — злорадно рассмеялся Камил.
— Возможно, — согласился Радек и взглянул на часы. — Не пора ли начинать?
— Наплюй на них. Они тебе завидуют, факт, — фамильярно бросил Михал. — Между нами, не стоит этому удивляться. И сколько же он выжимает?
— Сто семьдесят, — сказал Камил на лестнице и остановился. — Но я еще не раскрутил его до конца.
— И договорись с Пешлом, пусть прибавит на транспортные расходы. Хотя бы двадцатку за вечер. Будет брызгать слюной, но как-нибудь переживет, импресарио…
Пешл сидел за пюпитром и рылся в нотах.
— Шестнадцатый, восемнадцатый, а между ними пусти того Чайковского, — сказал он Камилу, не поднимая глаз от нот.
— Сегодня охотно. За сто двадцать целеньких.
Пешл повернулся, как ужаленный.
— Как это тебе в голову пришло? — спросил он возмущенно.
— Транспортные, капельмейстер.
Пешл бросил злой взгляд на ухмылявшегося Михала и шмыгнул носом.
— На трамвае доедешь за две восемьдесят.
— Михалу за автобус одну крону двадцать, — выпалил Камил.
— Михал возит инструменты.
— Видал я их…
— Эй, клади шестнадцатый и перестань трепаться, — отрезал Пешл и с такой яростью впился в саксофон, что за ушами у него вздулись желваки.
Не дашь по-доброму, пристану с ножом к горлу, решил Камил и ударил по клавишам. Вот откажусь играть, сам подкинешь.
Сегодня впервые он расточал улыбки всем красивым женщинам в зале. Я думал, что красавиц сманили югославы со своими деньжищами и средиземноморской экзотикой, но все это от недоверия к самому себе. Сегодня с этим будет покончено. Внизу у меня карета не хуже дома, а те фраеры приезжают сюда в своих тошнотворных «опелях».
Он сыграл несколько пьес по заказу и в половине второго с чувством удовлетворения отъехал от бара.
Новенький номерной знак и внушительная цифра на нем создавали впечатление, что автомобиль только что куплен в магазине «Мототехна». Довольный, возвращался Камил в рабочее время из автодорожной инспекции. Возможность управлять машиной, езда на ней день ото дня все больше захватывали его, перерастая в страсть, поэтому сегодня он заехал в Хомутов, чтобы на пять километров продлить дорогу до химзавода, и в середине обеденного перерыва запарковал перед заводоуправлением. В столовой он сел против окна, откуда вся стоянка была как на ладони, и с удовольствием отметил большой интерес прохожих к его автомобилю.
Близился полдень, двенадцать часов, когда тут регулярно появлялся доктор Краус. Камил допил пиво, не торопясь вышел из столовой и начал копаться в моторе. Наконец Павел в белом халате, держа руки в карманах и слегка наклонив голову, вышел из проходной. Конечно, он заметил и автомобиль, и Камила, даже на мгновение остановился. Камил с шумом захлопнул капот, вытер руки белой фланелью и, удовлетворенный, запер машину. Теперь катись в сортир на своей «фиатке» и со своим мужицким рылом, мысленно выругался он. У начальника отдела оформил учебный отпуск до понедельника (в запасе были еще две недели такого отпуска), бензопровод же пока подождет, и углубился в переводы. Теперь каждая крона будет вдвое милее.
К стоянке перед «башней» он подкатил как раз в тот момент, когда отец запирал свою «шкоду». Глупая случайность, подумал он, но рано или поздно об этом должна была зайти речь.
— Чья у тебя машина? — спросил отец и с интересом заглянул в просторный салон. — Места как в автобусе…
— Купил у одного парня из Усти, еще в пятницу. — Камил старался выдержать самый натуральный тон, но у отца на лице появилось изумление, а затем и подозрение.
— И ты молчал… — сказал он как-то удивленно, обошел автомобиль и вдруг спросил: — А деньги где взял?
— Часть из сберкассы, а остальное одолжил один кореш, мы одну штуку с ним затеяли…
— Но Здена… — начал было отец и с сомнением покачал головой. — Ты должен был предупредить ее, Камил. Она наверняка бы не одобрила, ведь она хотела покупать обстановку для новой квартиры.
— Я не мальчишка! — заявил Камил уязвленно. — И давно пора мне получить эту квартиру. Иногда ты проявляешь излишнюю заботливость.
Отец нахмурился.
— Ты ведешь себя хуже мальчишки. Это уже не мальчишество. Это наглость. Ты думал о том, где ты живешь?
— Послушай, папа. Я должен был бы раньше поговорить с тобой, но и сейчас не помешает нам выяснить одну важную вещь. Вы взяли нас в свою квартиру, это чрезвычайно мило с вашей стороны, и я вам очень благодарен, и все. Не пытайся как-нибудь использовать это обстоятельство. Пойми, будь любезен, что мы теперь отдельная семья и наши дела никого не касаются. Не думай, что мне так уж нравится жить у вас. Просто не остается ничего другого.