— Ты еще, ох, как пожалеешь об этом! — прошипел, он, выбежал на балкон, где и просидел до рассвета, зато придумал не менее дюжины самых страшных видов мести и выкурил столько сигарет, что слизистая под языком задубела, как рогожка. Отвергнутый супруг. Шоковое состояние для молодого здорового мужика. Самое лучшее — сесть за руль и двинуть отсюда.
На следующий день Здена держалась так, будто ничего не произошло, а перед обедом была настолько любезна, что, сняв с полочки кувшин, предложила сходить за пивом.
— Нет у меня желания пить пиво, — буркнул Камил, хлестнув по ней взглядом, от которого запылала бы солома на крыше. Тебе же все понятно, голубка. Разыгрывать спектакль ради твоих родителей я не стану. А кроме того, не променяю возможности сбежать отсюда на какой-то там литр пива.
— Молодец, шофер — похвалил его папаша.
— Ну неважно, тогда я себе принесу, — сказала Здена и оставила Камила с глазу на глаз со своими родителями.
— Не сгонять ли нам партийку? — предложил папаша и, не дожидаясь ответа Камила, приготовил шахматную доску.
Нет ничего нуднее субботнего полдня в пражском предместье, кипятился Камил, ярясь на Здену и на все разловское, страшнейшим образом разгромил оборонительные ряды фигур тестя, отверг возможность закончить партию милосердным патом и встал, лишь когда в безнадежном одиночестве остался несчастный король противника против его ферзя и тучи пешек.
— Да ты просто спец, дружище, — покачав головой, признал старый Разл.
Пришла Здена; коварная, она смеялась и трещала без умолку, мамаша пригласила Камила к столу и все подкладывала ему лучшие кусочки жареной уточки.
Вы-то знаете мне цену, что правда, то правда, да только надо было быть прозорливцами и вовремя шлепать Зденочку по заднице. Она ведь случая не упустит, чтоб меня поддеть, а я терпеть этого больше не намерен.
После обеда Здена собрала посуду, покормила Диту и, лицемерно улыбаясь, оперлась о плечо Камила.
— Может, пойдем погуляем с Дитункой? — ласково обратилась она к мужу.
Ах ты бестия! — в сердцах выругался про себя Камил и из любопытства включился в игру.
— Пойдем, погода прекрасная.
Вскоре они уже шагали по разогретому солнцем тротуару, навстречу то и дело попадались Зденины знакомые, здоровались, с любопытством разглядывая Камила, и ему вдруг до смерти надоела эта комедия; зажав в зубах мундштук сигареты, он угрюмо молчал.
— Ты бы хоть поздоровался, — с укоризной попеняла ему Здена, когда они прошли мимо молодой стройной женщины, гордо толкавшей впереди себя колясочку, приобретенную на боны в валютном магазине.
Тут Камил не выдержал и взорвался:
— Идеальная семейка, а? И тебе ничуть не стыдно?
— Мне? За что?
— Дома только и слышишь: Камил, голубчик, не желаешь ли то, не хочешь ли это, а вчера…
— Ну, во вчерашней ситуации доля притворства была необходима. Зачем же нам тревожить стариков?
— Ах, вот как… И все из-за меня?
— А кто же, по-твоему, во всем виноват?
— Машина — естественная потребность каждого мало-мальски делового человека. Если хочешь, это необходимость. Возможность реализовать свои способности.
— Ну так и реализуй их, а меня, будь добр, оставь в покое! Я тебе в таком деле не помощница.
Стиснув зубы, Камил промолчал. Флегматизм Здены раздражал его. К черту всякую логику, если аргументы отскакивают, как плохая штукатурка. Здена ничего не поймет, потому что понимать не желает! Неприступная, сварливая, враждебная, злая и просто-напросто неразумная женщина.
— Ты посуди сама, какая это огромная выгода. В багажнике поместятся две такие коляски или палатка со спальниками. Ты понимаешь, какие у нас теперь возможности? В любую субботу можно выбраться в горы, на чистый воздух, для девочки одна польза, а когда подрастет, повезем ее к морю. Морской воздух для бронхов — настоящий бальзам. Потом, наши осенние туманы. Каково в этаком молоке каждое утро по два километра шлепать пешком из Обрниц до яслей? Не говоря уж о том, что именно по утрам туманы самые вредные. Машина сэкономит нам уйму времени, — Камил излагал свою точку зрения, крепко вцепившись в баранку руля.
Прикосновение к рулю прибавляло ему уверенности. Управлять мотором в восемьдесят лошадиных сил — все равно что до поры скрывать их внутри себя. Молчание Здены уже не раздражало его, ему хотелось переубедить ее.
— Взять хоть сегодняшний день. Если бы ехали поездом, пришлось бы выйти из дому где-нибудь в полдень, в переполненном автобусе трястись по Праги, трамваем добираться до вокзала и потом экспрессом до Литвинова. Четыре пересадки и вечная толкотня в грязных вагонах.