— Я тут почти неделю. А ты ни разу не показалась, — устало проговорил он.
— Я и представления не имела, что ты здесь. Ты про меня совсем забыл. Собственно, это я должна бы на тебя сердиться.
— А чего ж не сердишься?
Медленно, словно ожидая, что Камил извинится за свою бестактность, Регина убрала руки с его плеч и обиженно надула губы. Но он все молчал, и она, разочарованно покачав головой, жалобно вздохнула.
— Ты злюка, Камил…
Ощущение пустоты в его душе сменилось вдруг сознанием собственного величия. Регинина кроткость и податливость рождали и как бы укрепляли в нем представление о его мужской зрелости.
Он сгреб ее в охапку и, стиснув от напряжения зубы, медленно поднялся по лестнице в спальню, резким толчком ноги настежь распахнув дверь.
— Не ударься, — пискнула в его объятиях Регина. А Камил уже забыл о ней. В эту минуту он ее презирал. Никаких таких чувств, принцесса, бормотал он с ненавистью. Ты по мне сходишь с ума, тут твоя слабина, и я ею воспользуюсь. А ты еще станешь благодарить меня и за ненависть, которая возникнет потом, и за отвращение, и за удары, которые я тебе обдуманно нанесу…
Швырнув ее на кушетку, он варварски плюхнулся рядом прямо в своей промасленной спецовке.
— Пойдем выкупаемся, — выдохнула Регина.
— Пошли.
Ах так, от меня воняет, голубушка. Разумеется, только тебе неохота сказать об этом вполне откровенно. Воняет, а как же не вонять, каторжная работа благоухать не может.
Вода в бойлере уже нагрелась. Большая, облицованная новеньким кафелем ванна блистала чистотой. Камил отвернул кран и, дав стечь ржавой воде, заткнул отверстие. Вдруг в металлическом гуле он различил какой-то посторонний звук.
— Кто-то подъехал, — с недоумением произнес он.
— Да нет, это вода в бассейне, — захныкала Регина и капризно попросила: — Не уходи, никого там нет.
— А что, если Петр? — подозрительно отозвался Камил. — Не люблю, когда за мной подглядывают из-за занавески.
— Его машина здесь; и потом, Петр сегодня на работе, — всхлипнула Регина, глаза ее заблестели, но Камил, поправив смятые брюки, не торопясь вышел.
На террасе стоял отец. Такого сурового лица у него Камил никогда еще не видел.
— Вот каков твой учебный отпуск. — Отец покачал головой, указав на подвал. — Эти насосы увезены с завода?
Камил перевел взгляд на его машину. Он боялся увидеть Здену. Но ее там не оказалось, и это придало ему отваги. Что привело сюда отца? Наверное, сверхсрочная необходимость, раз он не пожалел своего бесценного времени, потратив добрый час на дорогу. Уж не выслан ли он Зденой в качестве парламентера? В таком случае он должен бы прихватить с собой Дитунку.
— Так точно, — ледяным тоном ответил сын. И добавил иронически: — А ты что, приехал полюбоваться?
— Я приехал за тобой.
— Мне тут вполне хорошо, ты напрасно беспокоился.
На террасе неожиданно объявилась Регина. Испытующе оглядев обоих мужчин, она встала рядом с Камилом и раздраженным тоном спросила:
— Что за шум? И кто, собственно, позволил вам войти? Это частный дом, сударь! — напустилась она на пришельца.
Подавив желание заставить ее замолчать — ведь эта девка орет на отца, как на нищего бродягу! — Камил со злорадным чувством пассивно наблюдал за происходящим.
— Сию же минуту убирайтесь вон, или я позову…
— Замолчите! — вдруг крикнул Регине старый Цоуфал.
Камил понял, что дело плохо. Таким агрессивным отец никогда не был.
— У тебя на бензопроводе авария, — произнес отец, уничижительным взглядом смерил Регину, печально глянул на Камила, повернулся и направился к машине.
— Отец, подожди! Отец! — закричал Камил и, оттолкнув опешившую Регину, сбежал с лестницы.
— Кати на завод. — Обернувшись, отец посмотрел ему прямо в лицо. — А мне на глаза лучше не попадайся. Нужно бы вмазать тебе как следует!
Очнувшись от оцепенения, Камил прямо в спецовке ввалился в машину, завел мотор, разворачиваясь, краем глаза увидел Регину, которая все еще стояла, опершись о перила террасы, и стремительно помчал прочь от ненавистной дачи.
Вот она, чудовищная расплата! — оглушительной сиреной гудело у него в ушах; с риском для жизни обогнав на скользком откосе отцовскую «шкоду», он проехал по лощине меж двумя отвесными склонами и юзом вывернул на шоссе. Вцепившись в баранку, Камил на смертоносной скорости гнал машину, словно пытаясь ускользнуть от страшных картин, проносившихся у него в голове.
Ему уже виделся западный склон, залитый пылающим бензином, бензин потоком стекал на товарную станцию. Одна-единственная искра из сотни возможных, и я войду в историю как преступник, уничтоживший химзавод. Что ждет меня в таком случае? Двадцать пять лет тюрьмы и угрызения совести до конца жизни. Собственно, это и есть конец.