– Собрался идти с девицей под венец из-за жалости?! – засмеялся Грегор и приготовился погасить свечи на подсвечнике, что им оставили, когда сюда привели.
– Нет, – пожал плечами тот. – Но Фернанда хороша собой. А я по таким особам как-то... истосковался. Всё шлюхи были да так... А тут девушка, и даже из хорошей семьи. Кстати, моя матушка тоже испанка! Мог бы эту Фернанду так же похитить, как некогда мой отец мать! До сих пор они счастливы... Ух, хороша ж эта Фернанда...
– Ну,... в сей хорошести я сомневаюсь, – улыбнулся Грегор и пальцем погасил свечи одну за другой.
Скорее желая утра, они оба уснули довольно быстро. Ничто и никто не тревожил сна, который прошёл, как ночной туман, вместе с наступлением рассвета. Снова небо было ясным. Снова солнце грело.
Поспешив собраться в путь, Грегор и Ален покинули спальню и отправились к хозяину дома благодарить за гостеприимство. Они оба попросили прощение за то, что судьба заставляет разлучиться, и к величайшему сожалению старика покинули дом, отказавшись и от завтрака, и от дальнейших встреч с ним или с его дочерьми.
– Вот и всё, – вздохнул Ален по пути в порт. – Помечталось немного о такой красавице.
– Помечтал, и аваст! – засмеялся Грегор и похлопал его по плечу. – Ищи красавиц дома!
– Да я б её забрал, помани она пальцем! – восторженно воскликнул Ален. – Всё же есть в ней что-то, что разжигает в душе огонь. Забуду ли я? Хотя, – тут он задумался на миг и продолжил. – Не забуду, вернусь. Точно вернусь! И с матушкой бы моей она сошлась.
– Да ну тебя, – не переставал смеяться Грегор, и Ален подхватил дружеский смех:
– А всё из-за тебя! Заразил любовиями! Зачем женился?
– Болезнь эта неизлечима, дружище! – радостно воскликнул Грегор и был горд за себя, с какой лёгкостью он выдержал подосланное испытание судьбы.
Он приближался к своему кораблю. Он чувствовал запах соли, моря, которые пробуждали бурю смешанных чувств, и знал: что бы судьба ещё ни уготовила, сможет выйти победителем с достоинством, не потеряв ни чести, ни любви...
45
Глава 45
«Здравствуй, моя любезная, ненаглядная супруга, моя Миранда! Писать тебе письма доставляет мне радость. Я будто вновь рядом с тобой. Будто мы вместе, лежим в объятиях друг друга, а я рассказываю, как плавал, что повидал и как жить без тебя с каждым днём становится всё труднее.
Вот уже и прошло полгода с тех пор, как мы расстались. Не знаю, когда получится вернуться к тебе, моя хорошая. Из-за начавшейся войны нам пришлось во избежание больших проблем отправиться в плавание к Мадагаскару.
К счастью, после последнего сражения с французским кораблём, удалось починить «Pathik» вовремя. Будто бог помог! В последнюю ночь в испанском трактире пришлось торопиться покинуть город, дабы не закрыли городских ворот. Еле успели, и наш корабль нёсся прочь от этих берегов туда, где нас ждёт богатство и слава. Когда смогу отправить тебе следующее письмо, не знаю, но сделаю это сразу!
До сих пор ветер был отличным, спокойным. Лёгкий бриз нёс наш «Pathik». В Испанию-то попали благодаря тому, что сошли за их торговое судно. Миновали охрану, заплатили небольшую пошлину начальнику порта за стоянку. Точно так же сделаем и у Мадагаскара, где бывали не раз. Так, у нас есть некие планы, чтобы захватить побольше кораблей именно в Индийском океане, но не все догадываются о том. Сколько пробудем в Мадагаскаре не знаю, но планируем побыть там подольше.
В сии планы посвящены лишь вышестоящие члены команды. Остальные постоянно задают вечные вопросы да предлагают действовать иначе своими неопытными головами. Такие вопросы порядком надоедают в течение дня. Но таковы наши скучные будни. Сплетни, козни — это нормально, однако придётся и силу показать, если некоторые из молодых бунтовщиков будут продолжать.
Буду с ними строг. Раньше бы сразу пристрелил, однако меняюсь и вижу, что мучения при жизни доставят им более мук, нежели пуля. Я и сам был, как они. Поначалу никем не был. Драил палубу с матросней, питался, порой, и хуже. Но знал, всё ради лучшего будущего, чтобы стать, как отец!
Время шло. Я стал участвовать в абордажах, ходить на рейды во вражеские города. Неплохо освоил шпагу и вызвал гордость моих воспитателей — друзей отца — Виктора да Константина.
Когда вернусь, посетим их обоих. Виктора ты уже знаешь, а вот Константина ещё нет. Он, как знаю, уехал с супругой в Колумбию. Но всё у нас впереди! Они научили меня военному делу, часто стоял у штурвала, стал разбираться в людях, чему учусь и до сих пор. Читаю часто записи своего отца. Он был более благородным, чем я. И его главное правило — уметь хорошо знать человека — важное качество для капитана. Честь и достоинство не должны быть пустыми звуками.
Горжусь, что теперь следую его оставленным наставлениям. Я, как и он, знаю всех матросов поимённо и так же сожалею да молюсь за них, когда гибнут в какой схватке или стихии.